Две жизни Алессы Коэн

— Однако, — продолжает он почти угрожающе, и его голос словно сливается со зловещим рокотом дождя. — У меня есть определенные сомнения в вашей искренности, поэтому я не оставлю эту ситуацию без внимания.

— Вы слышали клятву, — безразлично отзывается архимаг. Он смотрит в окно и щурится, как будто от яркого солнечного света. — Я не наврежу девушке.

— Но можете навредить много чему еще, Гвеллан. Впрочем, ладно… — епископ старчески вздыхает, и я не понимаю, чего больше в этом вздохе: усталости или притворства.

— Пока что меня удовлетворяют ваши объяснения. Что вы там увидели настолько интересное?

— Сами не чувствуете с вашей Благодатью? — Гвеллан отвечает слишком грубо и весь подбирается, как огромный кот перед прыжком на добычу. Там, за окном, пока ничего не происходит, но он уже готов напасть на нечто, таящееся среди водных струй.

Епископ морщится:

— Гвеллан, я не инквизитор. Только они обладают даром в полной мере. Но если вы настаиваете…

Он прикрывает глаза, достает из рукава ярко-голубые четки и шепчет что-то, очень похожее на молитву или заклинание.

Бусинки скользят под его пальцами, а в них как будто переливается вода… Наверное, не ошибусь, если скажу, что это капли из Источника — интересный артефакт. И каждая бусинка чуть отличается от других, если присмотреться.

Слова как будто из другого века или тысячелетия, я понимаю только то, что он упоминает Источник…

Четки окутываются едва заметной дымкой, она поднимается к голове епископа, и он смотрит сквозь эту завесу за окно.

Наверное, так он и разглядывал меня в кабинете директрисы или во дворе Школы, перебирая четки под длинным свободным рукавом. Да, я вспоминаю, что ткань там как-то подергивалась… И мне снова стало плохо. Интересно, это от его Благодати или заклинания архимага?

— Там ничего нет, Гвеллан, — говорит он, и в этот же миг карета въезжает на каменный мост, а из-под него вдруг взмывают огромные щупальца.

Они слеплены из воды, в них различимы песчинки и ил со дна реки, и это было бы даже красиво, если бы неведомое существо не схватило нашу карету.

Гвеллан ругается, хватает жезл, а епископ меланхолично заканчивает:

— Либо это неизвестная нам магия, либо не магия вообще.

Его пальцы лихорадочно быстро скользят по четкам, нащупывая только ему одному известную бусину, замирают на ней, он произносит короткое заклинание или молитву.

А я пытаюсь очнуться, но теперь уже почему-то не могу, как ни стараюсь.

Глава 10.