Две жизни Алессы Коэн

То, что они случайно оказались именно на городской площади и в тот день, когда вам это было необходимо… Я подозреваю сговор, но это…

— Голословные обвинения, — она наклоняет голову, рассматривая столешницу.

— Именно, но очень удачно все сложилось, что вы смогли укрыться с ценностями в шатрах цирка. И погода была к вам благосклонна — в этой метели никто не мог проследить ваш путь. И, конечно, никто не помнил название этой цирковой труппы, где вы обретались после разрыва с семьей.

— Там не было волшебников, кроме меня, значит, инквизиторы не станут расследовать преступлений какого-то цирка. Это дело тайной канцелярии или стражи, — отзывается она.

Конечно, она рассчитывает каждый свой шаг! И вот уже вместо растерянной и заплаканной красавицы на воображаемом экране богато одетая девушка, она ловко выскальзывает за дверь особняка, поправляет меховую накидку, озирается по сторонам, проверяет, хорошо ли закреплен кошель у нее на поясе, и делает шаг вперед, в бушующую метель.

Да, Лиенна определенно никогда не была обиженной судьбой бедняжкой. Положим, она раздраженно отвечает архимагу, что сложно выжить в мире, где магиссу воспринимают лишь как сосуд для зачатия ребенка, что ее семья пыталась продать ее какому-то влиятельному магу… Но методы борьбы она выбрала какие-то крайне непривлекательные — кражи, шантаж и мошенничество.

Странно, что Источник решил наградить избранным младенцем именно ее.

— Или покарать ее этим жребием, — говорит архимаг, и я понимаю, что произнесла последнюю фразу вслух. — Ведь правда нет ничего хуже, чем обладать сокровищем, но не иметь права никому его показать или самой воспользоваться им.

— Да, это наказание за самонадеянность от Источника, — она улыбается своим мыслям, немного растерянно, но без злости, словно пытается разобраться с чем-то своим, глубоко личным, таящимся на дне души.