Две жизни Алессы Коэн

В тех местах, где я ее нашел, такие попадаются часто. Красные горы необитаемы, не представляю, для кого она предназначалась.

— А я подумала, вы ее в лавке купили.

— Нет, — он качает головой, все еще удерживая мои пальцы. Словно боится, что я выроню драгоценную игрушку. Обожженная глина расписана зелеными и синими штрихами. И немного белой краски — для клыков. — Я излазил все Красные горы вдоль и поперёк, глупость, конечно, но я вбил себе в голову, что сумею найти замок Короля драконов.

— Он был вашим прапра..., да? Вы же сами говорили.

— Да, в моей семье в это верили, — Гвеллан осторожно проводит ладонью по острым выступам драконьего гребня. — Все, что я обнаружил в тех горах: изрытые ходами скалы. Порода очень мягкая, почти песок. В руках рассыпается. Еще и ветры. Неудивительно, что от замка, если он и существовал, ничего не осталось. А вот игрушки попадаются. Как будто кто-то оставил их.

— Чтобы напомнить, что там когда-то было?

И мне отчего-то не хочется, чтобы он уходил, и я принимаюсь рассказывать, как сама летала с подругой в Красные горы, объясняю Гвеллану, что на самолете туда можно добраться часа за два.

Даже самолет ему рисую, а он не верит, что такая махина может держаться в воздухе сама по себе, безо всякой магии.

— Ну... — в конце концов, я юрист, а не физик, и мне не так-то просто объяснить Гвеллану, отчего тяжелые железные махины не падают вниз. — Он на большой скорости летит, его воздух вроде как держит.

— И что, он не взмахивает крыльями?

Его взгляд кажется мне сейчас таким заинтересованным и наивным, я не смею даже улыбнутся, опасаясь обидеть его.

— Нет.

Я раскидываю руки в стороны, пытаясь объяснить ему, что крылья остаются неподвижными. А потом все же принимаюсь махать руками — и вот уже хохочу во весь голос, представив себе огромного металлического гиганта, рассекающего небо, словно какая-нибудь ворона. И Гвеллан смеется вместе со мной. А потом он все же напоминает мне про мое задание, и я со вздохом усаживаюсь за "уроки".

***

Я выпросила себе краски и кисть — гусиные перья по-прежнему внушают мне недоверие.

Архимаг только усмехается, но все же уточняет, чем пишут в моем мире. И я с ностальгией рассказываю ему про чудесные шариковые ручки, про клавиатуру компьютера... "Ты ударяешь пальцами по каким-то квадратикам, а на доске сами собой появляются буквы?" — недоверчиво переспрашивает он. "Не на доске. На экране", — поправляю я. Пусть в моем мире и не осталось магии, но свое волшебство все же есть.