Танцы на Цепях. Уголь и соль

Если будем топтаться на месте, то местные заметят.

– Местные?

Сольвэ мрачно усмехнулся.

– В других мирах свои охотники.

***

Холодно. Так холодно, что тело сотрясала крупная дрожь. Мерай обхватила себя руками, но это не спасло. Взгляд прыгал с красной пыли под ногами на спину Сольвэ. Иномирец что-то говорил Угольку.

От вида, как бережно он касается руки сестры, в груди вспыхнуло нешуточное пламя. Оно могло рвать кожу, испепелять кости, нестись по венам густым бурлящим ядом.

Прикусив губу, Мерай не заметила, как тяжелая капля крови скатилась по подбородку и сорвалась вниз, чтобы через секунду смешаться с пылью дороги.

От ненависти дрожали колени, но она упорно молчала, даже не пыталась подойти к двум голубкам, переставшим замечать ее присутствие!

Где-то на границе слышимости зазвенел знакомый голос. Раньше она принимала его за свой собственный, но все сомнения развеялись у постели умирающей королевы. Он звучал ниже, совершенно не походил на женский и обладал такой силой, что Мерай едва ли могла ослушаться звучавших приказов.

Даже не приказов, а мягких нашептываний. Незнакомец будто проникал в самые потаенные уголки души и выискивал там темные секреты. Мерай всегда держала мысли при себе. Уголек считала, что сестра ей полностью доверяет, но была бесконечно далека от истины.

Мерай ненавидела ту жизнь, что уготовила ей судьба. Ненавидела роль служанки. Ненавидела дом, пусть даже и бывала там редко. Ненавидела запах лекарств, холодные пальцы королевы, что мягко касались запястья, когда требовалось подать бокал или тарелку.

Особенно сестру. За любовь Сольвэ. За его слепую, безоговорочную преданность. За то, что готов ждать только ее одну.

Мерай почти перестала появляться дома, но и это не принесло облегчения.

Лекаря она видела в назначенное время. И всегда сталкивалась с учтивым безразличием.

«Принеси. Подай. Подержи. Три капли перед сном, не больше».

И спрашивал он, когда Мерай будет в особняке не потому, что скучал, а потому, что скучала сестра.

И однажды нашептывания стали настойчивее. А Мерай устала сопротивляться.

В просторных покоях королевы взгляд сразу наткнулся на люзовый нож, лежавший на высокой тумбе у двери. Королева всегда держала его под рукой, чтобы вскрывать письма. Или резать фрукты. Она любила управляться сама, представлять, что здорова и самостоятельна.

Мерай часто наблюдала, как она надрезает сочную мякоть персика.