Сердце степи

Алай тревожно посмотрела на неё.

- Он побил его… Накар жив.

- Слава Высоким небесам, - Камайя прижала ладонь к груди. - По тем крупицам, что я слышала от него в пути, я думала, от этого мерзавца Накара ничего не останется, если они встретятся!

- Харан теперь вместо него сидит у руки Ул-хаса.

- А, вот оно что. Я очень удивилась вчера…

- Камайя… - Алай было нестерпимо любопытно, и она не удержалась. - Ты написала, что Ул-хас…

- Он воняет, - очень тихо, но страстно прошептала Камайя ей прямо в ухо. - Он не моется месяцами, а его штанами можно отравить колодец.

Не спрашивай больше. Мне дурно.

Алай зажала рот рукой. Не моется месяцами…

- Я пойду. Харан ждёт меня. Что тебе принести завтра?

- Что угодно. Я тут надолго? - шёпотом спросила Камайя.

- Руан сказал, на неделю. Он говорит, что смысла в твоём нахождении тут никакого нет.

- Это правда, - сморщилась Камайя. - Прости за неудобства. Просто не хочется… заболеть. Ну, ты понимаешь.

Алай кивнула. Верить в эти истории про девушек ей не хотелось, но, с другой стороны, ревность… Она отравляет душу, а видит ли отравленная душа правильный путь?

Она вернулась к Харану и долго оттирала его пальцы смоченным колодезной водой платком.

Он стоял, гладя её по голове чистой рукой, и на душе снова прояснялось, будто муть, поднятая со дна Туром и Накаром, постепенно укладывалась, или, быть может, и вовсе уносилась тугим течением прохладной реки, которая теперь, после рассказов Рикада, так часто снилась ей по ночам.

50. Руан.Скрытые раны опасны

Алай вернулась с угрюмым Хараном, который сразу ушёл в шатёр переодеваться.

Руан нахмурился, заметив кровь на его халате, и подозвал её.

- С кем?

- Брата встретил, - тихо сказала Алай, глядя в землю. - Тот пьяный был. Полез. Живой вроде.

- Ясно. Ну, ступай.

Алай ушла. Руан вернулся к Рикаду, который сидел без штанов, разматывая повязку на бедре.

- Никак в толк не возьму, как они там вчера… - Рикад показал глазами в сторону шатра Алай и Харана. - Он же громадный такой. Я уже не выдержал в конце, думал идти её выручать.

- Ты совсем ополоумел? - нахмурился Руан. - Криков боли от стонов страсти отличить не можешь?

- Просто первый раз такое, - хмыкнул Рикад, и тут же сморщился от боли в ноге, на которую случайно положил руку. - Тихо-мирно всё было… А тут…

Руан всмотрелся в его лицо и сложил руки на груди.

- А то я думаю, что ты такой дёрганый стал. Рикад, ты не о том думаешь. Уймись.

- Не могу. Они меня распалили. Через Фадо ехал - держался.