Сердце степи

Камайя стояла, будто охваченная пламенем, чувствуя, как жадно его пальцы впиваются в тело, и вдруг руки сами взлетели к его тёмным волосам, гладким, длинным. Его халат шуршал где-то в ногах. Чёртовы завязки…

Мускус, травы, травы, ладонь на её щеке, пальцы на её губах, и его упругая спина, в которую вонзились ногти. «Да?» «Да…» Его волосы вороньим крылом отгородили очаг и всё остальное, всё, всё. Его пальцы на запястьях, его дыхание на губах, на шее, медовые керме и полынь, боль и полёт, его солёная кожа и дым, пойманный в его ладони, спутанный, как сознание, как мысли, неуловимый, как этот миг, как пропущенные мгновения, смятые его пальцами.

58. Кам.Случайность

Простыни слабо пахли мылом. Камайя лежала, свернувшись в комок, и плакала.

- Почему… Почему ты плачешь? - спросил Аслэг, гладя её по голове. - Повернись ко мне.

Он поцеловал её, вытер слёзы и пропустил пальцы сквозь волосы на её затылке.

- Не плачь… Всё пройдёт. Всё пройдёт.

Она помотала головой. Эта боль ничтожна по сравнению с той, которая была в её душе.

Она гордилась тем, как безупречно тело слушалось её, оттачивала хладнокровие, выдержку, училась сдерживать бесполезные порывы, но оно предало её, предало, одурманенное этим запахом от него, от его кожи и волос, от его губ. Она лежала в постели незнакомого степняка, одного из тех, кто жирными пальцами закидывал в рот куски баранины, на грязной теперь простыне, и душа надсадно ныла от осознания собственной никчемности.

- Ты лучший подарок в моей жизни, - тихо сказал Аслэг, опуская руку на её бедро.

- Коснись меня.

Кончиками пальцев она провела по его виску, заправляя пряди волос за ухо, спустилась к шее и поднялась на плечо, стискивая его, пугаясь того, как пальцы, опережая её мысли или желания, двигаются по его коже, ногтями прочертила путь по предплечью к кисти, к выпуклым венам. Он перехватил её руку и целовал ладонь, глядя в глаза, обхватил ладонями её лицо и прижался лбом к её лбу, щекоча дыханием губы.

- Я не хочу, чтобы ты плакала со мной, - сказал он, плавно скользя ладонью по её коже, потом закрыл глаза и глубоко вдыхал запах земляники от её волос.

- Я люблю ягоды.

Его запах заполнял ноздри, заставляя сердце биться чаще, а его пальцы не останавливались ни на миг, не давая ни малейшей возможности сосредоточиться, собраться с мыслями. Тело вдруг снова свело, сжало, обожгло накатившей глухой волной, и Камайя отпустила себя. Бесполезно. Какой смысл сейчас бороться с этим? Всего пара таких ночей, и свобода.