Сердце степи

Только бы не убил! - Как бы я спрятала вчера? Меня дарили Ул-хасу… Это… средство, чтобы не зачать… Я не хотела… Он не молод… От мужчин такого возраста рождаются калеки… И у него уже есть сыновья…

Гамте. Гамте! Зачем она сказала это?! Надо было придумать что-то. Сказать, что это от желудка. Почему он пахнет так притягательно?! Это мучительно! Это сбивает с толку!

Аслэг медленно отпустил её, потом развязал мешочек и понюхал содержимое. Камайя стояла, прижав к себе покрывало. Свирепое выражение на его лице сменилось настороженностью, потом он поднял на неё взгляд.

- Так это не яд и не дурман? - спросил он, вглядываясь в её лицо, и Камайя мелко затрясла головой. - Чем докажешь?

- Прикажи принести кипятка… Я заварю и выпью при тебе, - быстро сказала Камайя, глядя на мешочек. - Если я солгала, можешь убить меня. Но я не лгу. Прикажи принести чашку кипящей воды.

Аслэг стоял, недоуменно глядя на неё, потом вдруг фыркнул и расхохотался. Он шагнул к очагу и перевернул мешочек над огнём.

Потрескивая, чернея, искрясь, спасительные травы летели в огонь и превращались в серые и чёрные точки пепла, не долетая до него.

Камайя стояла, онемев, охваченная ужасом, и смотрела, как её надежда превращается в пепел, над которым поднимается резко пахнущий дым..

- Держи. - Он отдал ей расшитый мешочек, сверкнув перстнями, и она в ужасе заглянула туда, шаря тревожно пальцами по внутреннему слою из коричневой гладкой седы. Ничего! Ничего не осталось… - Ты не будешь пить это. От меня ты не родишь калеку. Сила мужчины - в сыновьях.

У меня три дочери, но я верю, что ты подаришь мне сыновей. Сильных и красивых.

Она стояла, и руки тряслись. В голове бились четыре бранных слова, но Камайя подняла голову, выбирая самую ласковую улыбку из всех.

- Я тоже верю в это.

Аслэг наклонил голову к плечу, потом дотронулся большим пальцем до её губ.

- Это выглядит странно. Это не то лицо, которое я видел ночью. У тебя сейчас глаза ястреба. Не опускай ресницы. Что ты скрываешь за этой странной улыбкой, прилипшей к твоим губам, лисица с холодными глазами?

- Я не скрываю.

Я обеспокоена тем, что кто-то хотел отравить тебя, господин. Мне больно это слышать.

Он еле заметно свёл брови, потом потянул её за руку и усадил на кровать перед собой. Тёмная дорожка волос на его животе, на гладкой смугловатой коже, поймала её взгляд, как на заточенный рыболовный крючок, и попытка отвести глаза была болезненной. Его острый, пряный запах опять достиг её ноздрей. Камайя сжала челюсти. Ладно.