Сердце степи

Нарыс увидел выражение лица Мулги и махнул рукой.

- Ладно, - сказал он. - И не такое случалось. Не дуйся, хасум Мулга. Тебе вредно тревожиться.

Алай ошалело перевела взгляд на Мулгу. До неё вдруг дошло осознание того, почему мачеха так долго спит по утрам.

- Да, ей вредно, - сказал Охар, гладя жену по плечу. - Такая радость! Надеюсь, это сын, и не последний.

- Ну, ты ещё не так стар, - ухмыльнулся хас Нарыс. - Тебе же и пятидесяти нет. Ул-хас Бутрым старше, а вон, поди, войско собирает... Чего вздумал на старости лет.

- Дело его. Я стар уже для такого. Тур вон всё рвётся. С другой стороны, а вот попадёт в воинство Ул-хаса... Почёт какой! И жене почёт, за воином замужем быть. Как в преданиях старинных...

Алай слушала его с замиранием сердца, сдерживая счастливую улыбку. Будет воином её Тур, обязательно будет! Он смелее всех, и красивый, и сильный!

Укан встал в сопровождении отца, а Охар пошёл вслед за Утар.

- Можешь пойти посмотреть, - сказала Нарэн, вставая. - Пойдём... Послушаем их клятвы.

У плоского утёса над красной водой, рядом с уступом, на котором приносили клятвы, стояла эным с бубном, приготовив колотушку.

- Сын Оладэ-хасэна берёт в жёны дочь Расу-хасэна. Обменяйтесь клятвами, - сказал тоо-хас, явно уставший от количества церемоний. - Прошу, дети.

- Клянусь оберегать эту женщину, как руку свою, давать ей пищу и защиту, пока не остановится моё сердце и не уйдёт моя душа в ветви Великого Дерева Эн-Лаг, - сказал Укан на одном дыхании, повернув голову к Утар.

- Клянусь слушать этого мужчину, как своего отца, и быть ему во всём покорной, пока не остановится моё сердце и не уйдёт моя душа в ветви Эн-лаг, - радостно отозвалась Утар.

Она положила правую ладонь на поднятую левую ладонь Укана. Тоо-хас ловко обернул и опутал их алой лентой, затем кивнул эным-дада. Та подняла бубен, закрыла глаза и завела низким горловым голосом песню на дэхи, и от слов древнего языка хасэ, обещающих воссоединение любящих душ в следующих жизнях, мурашки бежали по коже.

Укан увёл Утар обратно к шатру. Нарыс поставил на ковёр большой кувшин быуза. Алай села, радостно глядя на Тура, который присоединился к пиру, пока она была у озера. Уже совсем скоро она так же будет наливать ему левой рукой быуз в стаканчик и подносить к губам, а потом он возьмёт из мисочки в её руках щепотку оранжевого праздничного риса, и будет так же ласково смотреть на неё... Какой же он красивый!

Мулга зло посмотрела на Алай, и та опустила глаза.