Сердце степи

Раздели со мной пищу и кров

Эным ходила кругами, еле переставляя ноги. Девчушка из Далым-хасэна ходила за ней, пытаясь заслонить от солнца тканым навесом на шесте, но жаркий ветер не считал это помехой, бросая горсти пыли в эным со всех сторон.

- Духи гневаются на нас, - сказала ей вторая эным, помоложе, передавая пиалу с оолом, который весьма условно можно было назвать холодным. - Надо принести в жертву барана.

- Или того, кто согрешил, - усмехнулась первая эным. - Девочка, иди в тень. Тебе ещё жить да жить.

Алай сидела у шатра Расу-хасэна, прячась в тени и вытирая слезящиеся глаза. Конечно, это песок. От песка они слезятся, и больше нет причин. Она так и сказала отцу, когда встретила его днём, когда он шёл с Туром в Куд-хасэн.

- Воды привезите, - сказала Аха-дада из шатра у неё за спиной. - Оол жирный. Жарко.

- Там есть в шатре. Я принесу, - сказала Камайя, которая сидела, обмахиваясь, под навесом у очага.

- А я привезу ещё, - сказала Алай, решительно вставая.

- Ты в своём уме, в такую жару ехать? - осведомилась Камайя, вглядываясь в её лицо. - Или ты уже перегрелась?

- Нет. Вода закончится скоро, а до вечера далеко. - Алай перехватила бурдюк, брошенный Камайей, и шагнула к Бус, но остановилась. - Аха-дада, скажешь отцу, что я взяла Далсаха?

- Алай, не делай этого! - повернулась к ней Камайя. - Тут достаточно воды до завтра! Не бери этого коня!

- Бабушка хочет пить. Далсах родом из пустыни, а я привычна к жаре, - пожала плечами Алай.

- Сохрани меня высокие небеса. Я останусь здесь.

Алай отвязала Далсаха и перекинула лямку большого бурдюка через плечо. Она ехала под палящим солнцем по прожаренной хрустящей траве до приметного сухого куста, а там спешилась и подняла большой дорожный мешок, лук и стрелы. Пять золотых из тайника Харана, одежда, серьги, подаренные Туром, и подарок Мулги - браслет-змея. Она продаст его на юго-западном стойбище и перезимует там, а весной отправит весточку Туру с одним из хасэнов, что будут уезжать в летнюю откочёвку.

Она вскочила на Далсаха и поправила за спиной лямку наплечного мешка. Она будет беречь съестное и есть всё, что можно подстрелить и съесть, а ещё у ближайшего глубокого озера сделает древко для остроги. По такой жаре её до вечера не будут искать, тем более зная, что она собиралась искупаться.

Жаркий ветер бросался ей в лицо.