Сердце степи

Алай растерянно моргнула, вспоминая, что уже слышала это имя. Мужчина был очень крупным и высоким, и очень широким в плечах. То ли светлые, то ли седые волосы его были заплетены в косу на манер мужских причёсок хасэ, только более короткую.

- Будет тебе встреча, - неожиданно для себя сказала Алай, подражая интонации эным, с которой вдруг заговорили духи. - Мать Даыл позволила увидеть… Иди отсюда на северо-восток. Вижу… Ви-и-и-жу-у-у… Рыжее на белом… Облако, парящее над степью…

Мужчина очень удивился.

Алай прикусила губу, сдерживая смех.

- Ты слишком юна для эным, - хмыкнул он. - Разделишь со мной трапезу? Если меня действительно ждёт эта встреча, то, наверное, стоит подкрепиться.

Алай кивнула, с любопытством разглядывая его лицо, освещённое восходящим солнцем. Он был загорелым, но брови и пробивающаяся щетина были светлыми и отдавали в рыжину под золотыми рассветными лучами.

- Как хасэн отпустил тебя? - спросил он, разламывая большой край хлеба и протягивая ей половину.

- Ты юная девушка, и ездишь одна. На этой лошади ты даже не уйдёшь от погони.

- Меня не отпускали. Меня выдали замуж за незнакомца, но муж выгнал меня. - Алай зажмурилась, чувствуя, как от злости на Харана печёт щёки и щиплет в носу. - Не хочет меня видеть. Вообще. Это позор для женщины, но ему всё равно. Он выкупил меня у родителей задёшево, и сделал это якобы из жалости, желая мне добра, потому что отец бил меня. Он хочет расторгнуть брак. Я говорю тебе это, потому что вижу тебя в первый и последний раз, и мне не так стыдно, но всё же стыдно.

Но если это останется тут, - Алай показала на грудь, - оно сожжёт меня изнутри.

- Знаешь, мой прапрадед был хорошим человеком, - сказал Руан, немного помолчав. - Он завёл добрую традицию раз в год приезжать в Рети и выкупать там преступников, тех, что были образованными или попали на каторгу по поклёпу или ложному доносу. Он и сам в своё время угодил на эту каторгу по смехотворной причине.

Это семейное предание, в некотором роде. Чтобы выйти оттуда, ему даже пришлось жениться заочно. Сто двадцать пять лет подряд кто-то из нашего рода изымает из оборота деньги и приезжает в Рети, а потом возвращается с одним, двумя или тремя парнями, мужчинами или стариками, и помогает им устроится в жизни, выправляет документы, находит дело. Это наша родовая клятва. Я тоже выкупаю людей. Из жалости. Ради добра. Меня там боятся, знаешь, почему?

28.