Счастье из другого мира

И заодно поменьше попадаться на глаза разъярённому Видару, которая готова была сгрызть любого, кто рискнет вывести парня из равновесия. Но всё обошлось, хотя нервы истрепало всем изрядно. И… Гуннар с ужасом понимал, что сейчас испытывает чувства, чем-то схожие с гневом и раздражением волка. И то, что от этого вырисовывалось в сознании, не радовало и откровенно пугало. Пусть он прекрасно понимал, что люди с Земли здесь для того, чтобы создать пары, но… Нет, показалось. Это всё гадание Рангхильд. И почти бессонная ночь.

Поэтому в голову сейчас лезет всякая глупость.

— Остальные как? — чуть резковато поинтересовался Гуннар, отвлекаясь от своих мыслей.

— Нормально, — серьёзно сказала Ени. — Дагур уже проводит с ними беседу, успокаивая после случившегося. Но Гринберг приедет — осмотрит всех ещё раз.

— Его ещё здесь нет? — озадачился Гуннар.

— Физически — нет, — заметила она. — Разве что удачно прячется на кухне, поглощая наши запасы.

— И ни капли не толстеет, да? — чуть улыбнулся Гуннар.

Вот уж женщины.

Они добры душой и мягки сердцем, но никогда тебе не простят, если ты ешь и не толстеешь.

— Да, — вздохнула Ени.

— Идём.

Гуннар молча последовал за ней. И почувствовал, что дыхание резко перехватило, когда тихо открылась дверь в палату Юлианны.

В следующий миг он едва не оглох от стука собственного сердца! Показалось, что с гор сошла лавина. Оглушила, ослепила и сбросила в воды бурной ледяной реки.

Юлианна лежала на кровати. Вся белая. Ресницы подрагивали, грудь часто вздымалась.

А ещё… ей было холодно. Точно холодно. И так хотелось подойти, прижать к себе, согревая в крепких объятиях, и шепнуть на ухо, что теперь всё хорошо.

Гуннар прекрасно понимал, что с того расстояния, на котором он находился от Юлианны, нереально было ни рассмотреть подрагивающие ресницы, ни тем более ощутить прохладу её бледной кожи. Но… Гуннар просто знал.

«Назад пути нет», — сказал внутренний голос.

Гуннар посоветовал внутреннему голосу заткнуться. Ну так, чтобы не бесил. Ибо Глава Дома Стражей без настроения — явление не только страшное, но и грозящее физической расправой тому, кто посмеет сказать хоть слово поперек.

Он приблизился к Юлианне. Сел рядом с кроватью. Будто во сне протянул руку и коснулся длинных пальцев. Да, точно — холодных. Мягко сжал руку. И тут же внутри словно вспыхнул огонь. Такой мягкий и согревающий, как ласковое обещание, что теперь всё будет хорошо. Закончились одиночество, холод и страх.

Юлианна словно тянулась к нему.