Ваш выход, рыцарь Вешковская!

Ты знаешь, я потом много думала, когда схлынуло первое потрясение. Она ведь его не любила. Да и Ник ее тоже. Я бы такое заметила. Но, он всегда ей нравился. И она даже проявляла поначалу кокетство. Чисто по-женски. Но, в открытую конкуренцию не вступала.

- Как это, «чисто по-женски»?

- Как? Я так до сих пор не умею. Слушала его с открытым ртом, а потом, при случае, цитировала. Смеялась над каждой, даже дурацкой, шуткой.

- А как на все это смотрела ты?

- Я?.. Я была уверена: Ник – умный, и ему все эти игры не интересны.

К тому ж, мы с ним еще в шестнадцать лет решили, - и громко хмыкнула – быть всегда вместе.

- И это я помню, - буркнула мама, сметая с коленей несуществующий сор. – И это я тоже помню, доча… Как он пришел тогда в наш дом, весь алеющий от смущения, и попросил у отца твоей руки.

- Ага…

- Он ведь тогда тоже дал свою клятву всегда тебя защищать. И любить. Это в шестнадцать-то лет.

- Почти младенческий бред, - в тон ее меланхолии закончила я.

- А ему, видимо, было важно.

- Что именно?

- Чувствовать себя рыцарем.

И не прокуратским. Прошу тебя, не кривись. Ты знаешь, о чем я. Рыцарем, охраняющим свою Даму сердца.

- Мама, и куда тебя несет-то? В какие запредельные дали? – качнулась я к ней и вперилась взглядом. – К чему сейчас это? Да, он меня защищал. Даже тогда, когда не нуждалась, но…

- Но тебе этого и вовсе было не надо.

- Уф-ф… - ну и разговорчик у нас, тысь моя майка… - Может, закончим?

- Я обещала сказать, откуда все знаю.

- Ну и? – закончить пока не получится.

- От него самого… А как ты хотела? Хотя, ты в тот момент, что хотела то и делала.

- Ага. А еще немного, и выяснится, что я сама Ника в постель к Ксюхе пихнула. И моанитовыми наручниками к спинке зафиксирова…

- Агата, не ёрничай!

- Мама, рассказывай давай.

- Он появился у нас в том домике под Тайрилем сразу, как ты исчезла. Думал – ты с нами. А потом уже вернулся наутро и все нам с отцом рассказал. И про перстень и про Ксению и про то, как он…

- А вот «про то, как он» мне слушать совсем не хочется.

Потому что поздно об этом слушать. И… раньше надо было рассказывать мне, а не… Мама, он – предатель. Он – самый главный. Любить одну, а в постели прыгать с другой. Да и она, и друзья все эти «верные». Соучастники – молчуны. Я ни одного из них ни видеть ни слышать не желаю. И давай на этом закончим.

Мама, покачав головой, вздохнула:

- Как у тебя, доча, все просто. Будто не жизнь свою, а страницу из книжки рвешь. Да только, жизнь вот так не исправишь.