Пленница Потаённого Царства

Лишь изредка откликался на вопросы гулким, раскатистым эхом. Император день ото дня все острее ощущал себя брошенным на произвол судьбы. Тянулись недели, после – месяцы. Ничего не происходило.

Но однажды произошло.

Гуляя по Саду Пурпурного Соловья, разбитого близ Холмов Ясного Утра, Шу заметил в небе парящую тень, сверкавшую нефритовым брюхом и огненной чешуей. К несчастью, тень быстро скрылась за синеющими хребтами Каскадных Гор и он не смог ее толком разглядеть.

Утро вновь наполнилось шепотом листвы и журчанием искусственных ручьев.

Император печально свел плечи и поплелся дальше; он не хотел признавать, но чувствовал – куда бы ни вынесло Лазурное Море, оно заточило его в тюрьму.

* * *

Подкрались сумерки, подсвеченные розовыми и сиреневыми фонарями. Сгущался туман, небо над головой алело всполохами огня. Как обычно (а это длилось на протяжении многих безрадостных дней) Император шел меж садовых беседок, оплетенных золотыми вьюнами, и любовался благоухающими пионами. Быстро темнело, но к вечерней трапезе, где на фарфоровых блюдах и в золотых чашах его ожидали царственные угощения, не торопился.

Вместо этого Шу свернул вглубь сада.

Дорожки, окаймленные глициниями, соединялись и путались крытыми переходами, уводя в незнакомые глазу парковые места. Сколько Император себя помнил, он всегда отличался здравым умом, не переходил границ дозволенного, а тем более не нарушал ритуалов и прислушивался к предостережениям.

День и Ночь, Небо и Земля, Свет и Тьма, Желания и Запреты подчинялись энергии двойственности и не должны были потрясаться сиюминутными слабостями, продиктованными порывами и страстями.

Великий Учитель Дао завещал: равновесие – вот основа постоянства империи и народа.

Но то ли измученный одиночеством, то ли сломленный потерями и горем, Император Шу нарушил запрет Лунга и вошел в Запретный Парк – сердце Сада Пурпурного Соловья. В свете осенних звезд он увидел каменную возвышенность, на которой мерцала подставка из хрусталя. У ее подножия в бронзовых треногах горело сандаловое дерево.

Меж веток кружились лепестки черных роз. Вокруг роптали сливовые деревья.

Императора поранило торжеством – в подставке сверкала большая жемчужина гордого лунного цвета. Летописи Первых Династий упоминали не только погибшие царства и павших императоров, сражения с врагами и подвиги героев, но так же легенды и мифы Трех Царств. Увы, измученный разум Шу так и не сумел вспомнить завета предков, упоминавших «о жемчужине дракона». Это стало не важно.