Сказка - ложь!

Одежда всех оттенков зеленого цвета сидела на нем, как влитая, поражая воображение своим покроем.

– Ты кто? – Его Светлость изумленно уставился на это видение.

– Можешь звать меня дядюшка Ясень, – эльф, а это был он, шаркнул ножкой.

– Живой эльф! – пробормотал Язон, протирая глаза одной рукой, а другой продолжая удерживать на весу отяжелевшее тело мадемуазель Катрин.

– Положи девушку, а то уронишь, – дядюшка Ясень кивнул на его ношу. – Как-никак, она спасла тебя и твоих людей. Имей уважение.

– Спасла? – Язон перевел взгляд на бледное девичье лицо, в котором не было ни одной кровинки.

– Что это значит?

– Она заплатила своей свободой за то, чтобы ты и твои люди вернулись домой.

– Своей свободой?.. То есть она останется здесь? Одна?

– Да, а вы все вернетесь в свой день и час, и все, что случилось с вами в этом лесу, превратится в обычный сон.

– Но я не хочу возвращаться без нее! – воскликнул герцог с такой горячностью, какую сам от себя не ожидал. – Я хочу быть с ней! Она нужна мне!

– Нужна? – дядюшка Ясень задумчиво сунул в рот кончик бороды и пожевал.

– А зачем?

– Зачем? – теперь Язон и сам задумался. Эти слова вырвались из него машинально, но он еще не успел их осознать.

– Да, зачем она тебе? Подумай: ты вернешься домой, в свое время, к своей прежней жизни. Разве там не ждут тебя светские прелестницы и роскошные куртизанки? Зачем тебе девушка из другого мира? Она может никогда не прижиться, да и… разве она красива? – и эльф хитро прищурился.

Язон на минуту задумался, осторожно опустил девушку на землю и сел рядом, не сводя с ее застывшего лица пристального взгляда. Она была худой, взбалмошной, невоспитанной, совершенно невозможной особой – такая точно не впишется в жизнь Его Светлости Язона Валентина Марка Филиппа графа де Верней герцога д'Арвентиль. Но когда он смотрел на нее, его сердце билось быстрее, а в груди разливалось тепло.

Не отдавая себе отчета в собственных действиях, мужчина протянул руку и мягко убрал яркую прядь волос, упавшую на бледную щеку девушки.

Да, цвет волос у нее был просто неимоверным! Хотя, это лишь подчеркивало ее необычность и то, что она была единственной не только в этом заколдованном мире, но и в том, который Язон считал своим.

От сомкнутых ресниц на скулы падали длинные тени, влажные губы были слегка приоткрыты, девушка будто спала, и казалось, что нет такой силы, которая могла бы ее разбудить.

На пальце герцога что-то блеснуло.