Всё во имя…

 – А пока с мыслями собираешься, я чай тебе налью, – и скрылась на кухне.

Жени остановился в светлице, окинул взглядом рукодельные шторки, большую прялку, подставку для метёлки и жердь для совы, большой деревянный стол со скатертью. Сова, почувствовав его присутствие, демонстративно нахохлилась, но обратно не повернулась, сделав вид, что спит, уткнувшись клювом в угол. В доме было светло, чисто и очень уютно.

Гайа вынесла из кухни чайник и поставила его на большой стол посреди комнаты, наполнила две небольших чашечки.

– Спасибо тебе, – проговорил Жени, принимая чашку и присаживаясь за стол. – За чай и за помощь. Мне стыдно как будто, что слабым был…

Гайа присела напротив, и сама глотнула свой отвар.

– Страшного ничего в этом нет, – пояснила она. – Любым людям свойственно – быть слабыми. Даже тебе. Мне даже.

– Ну ты-то! Не бывает такого! – изумился он, и его большие зелёные глаза от удивления стали казаться ещё больше.

– Конечно, бывает, – фыркнула жрица. – Слабой бываю, уставшей, ленивой. Но я не одинока, а ты…

Жени кинул подозрительный взгляд в сторону совы – а точно ли она достаточно хорошая компания для доброй Гайи?

– Если нужно будет, я приду, – твёрдо заявил Жени. – Если сова… улетит. На охоту, ещё куда.

От наглости такой сова вспорхнула с подставки, вихрем приземлилась на стол и угрожающе раскрыла огромные белые крылья. Гайа подхватила птицу руками, бережно прижала к себе, пока та трепыхалась и царапала когтями белые женские руки.

Сова успокоилась, распушившись, устроилась на покрытых голубой тканью коленях жрицы, а сама Гайа снова взяла в руки чашку.

– Бояться не надо. Она мой друг, – пояснила она. – Как тебе чай?

– Вкусный, – честно отозвался Жени. – Гайа, можно я приходить буду? Помогу в хозяйстве.

– Конечно приходи, – согласилась Гайа. – Всегда рада тебе буду. Трав тебе соберу. Приходи.

***

Жени приходил к Гайе по нескольку раз на неделе. Заваривал чай, пока она пряла или вышивала, выгонял и пригонял её гнедую кобылку, поливал и вскапывал огород. Гайа всегда улыбалась, разговоры их были легки и просты. Если Жени приходил подавленный – Гайа всегда заставляла его смеяться. Сама же Гайа не грустила никогда.