Всё во имя…

– Ты на людскую мудрость не уповай! Не то были бы они все Зрячими, не было бы у них ни болезней, ни проблем… Ты, Гайа, совсем птенец ещё, крылья никак не вырастут. Одной тебе быть следует. А если желаешь его в ученики взять – то требуй с него обет, чтобы никого не смел в жёны звать, да чтоб сам ни с кем любовью не занимался, не то будет беда большая, сама в него посмотри!

– Злая сова ты, жестокая, – обижалась Гайа. – Не буду я парню жизнь портить, не буду обеты давать заставлять. Не хочет он в ученики, любопытно ему только, не более.

Любознательный да работящий, хороший он, смотрела я в него, знаю…

– Слепые зрячими становятся, а Зрячие слепыми, – недовольно ворчала сова. – Нет волшебства сильнее любви. Нет того, кто чар её на себе не испытал.

– Брось ты, – не соглашалась Гайа. – Я всех люблю – и травы, и ветви, и скалы, и небо, и Жени, и всех людей поселения.

Молчала сова, не соглашалась, но и спор не продолжала: и так знала, что дальше будет. Знала и то, что молчать следует.

ГЛАВА 2

Когда Жени по привычке пришёл утром к домику Гайи и постучался в дверь, его встретила удивительная тишина.

Словно такой живой, светлый и радостный дом вдруг опустел. Жени заглянул в окошко – в светлице было пусто. Даже совы нигде не было видно.

Ни на шутку испугавшись, Жени влетел внутрь, ринулся на кухню и застыл посреди неё от того, как замерло его сердце. Гайа лежала в кровати и тихонько посапывала, укутавшись в большое цветастое одеяло. Жени выдохнул и не удержался от улыбки – видимо, жрицам тоже свойственно иногда спать.

– Гайа, – тихо прошептал он, присев на край кровати, и неуверенно коснулся лица женщины своей, дрогнувшей от волнения ладонью. – Проснись, Гайа…

Гайа открыла глаза, и Жени в очередной раз засмотрелся в гладь прозрачной голубизны. Гайа прищурилась, села в кровати, сонно зевнула и потянулась.

– Пришёл так рано ты, – заметила она не проснувшимся голосом, а взгляд Жени упёрся в полупрозрачную сорочку.

Под сорочкой явственно были видны тонкие выступающие ключицы, острые плечи, жемчужины ракушек замёрзшей от холода в помещении груди.

Жени сглотнул и обеспокоенно посмотрел в сонное идеальное лицо Гайи – но она не замечала его волнения, не замечала и его взглядов.

– Будешь чай? – спросила она, спуская с кровати голые ноги и ёжась от холодящего ступни пола. – В этот день я отдыхаю обычно, – пояснила она явно недоумевающему Жени. – По лесу хожу, по морю…

– Ты по морю ходишь? – удивился он.