Две сестры - 2. Честь рода

Может быть, плюнуть на все и сбежать, оставив влюбленных самостоятельно разбираться со своими проблемами?

Однако словно в насмешку надо мной и моим вполне объяснимым желанием огородить себя от ненужных разборок, дверь, ведущая на улицу, открылась вновь. Но теперь на пороге предстал Вильгельм, который опасливо заглянул в дом, не рискуя пока зайти. Ошарашенно уставился на залитую слезами Габриэль, затем посмотрел на расстроенного Гилберта и, наконец, остановил свой взгляд на мне.

– Я услышал крики и плач, – поторопился объясниться он, увидев, как я красноречиво вздернула бровь, недовольная его наглостью.

Ишь ты, мог бы и постучаться. То, что позволено моим друзьям, не дозволено иным людям. – Испугался, что случилось что-то страшное, вот и… А что, собственно, происходит?

– Вино, я несу вино! – Эхом отразился от стен крик Герды, не дав мне ответить на его вопрос. – Габби, девочка моя, сядь и выпей.

И в прихожую, где и без того уже не оставалось свободного места, вновь бегом ворвалась моя помощница по хозяйству.

В руках она тащила стул, под мышкой была зажата бутылка вина и бокал.

Происходящее все больше и больше напоминало мне какую-то немыслимую комедию абсурда. От шума и постоянного мельтешения перед глазами у меня начало ломить виски. Тем более что все незваные гости вдруг решили заговорить одновременно. Габриэль наконец-то справилась со своей слезной истерикой и тоненько-плачущим голоском начала что-то выговаривать расстроенному Гилберту.

Тот, не слушая ее, бормотал, что она все неправильно поняла. Вильгельм продолжал занудно задавать один и тот же вопрос, пытаясь выяснить, что происходит. Герда настойчиво усаживала Габриэль на стул и потрясала перед ее носом бутылкой вина, не обращая внимания на то, что девушка ее просто не слышит.

В какое-то мгновение головная боль стала невыносимой, сконцентрировавшись на дне глазниц. Картинка окружающей действительности вдруг зарябила ярко-алыми всполохами, будто все на самом деле происходило не со мной.

– Хватит!

Я не сразу поняла, что этот львиный рык вырвался именно из моего горла. Но вдруг оказалось, что в прихожей воцарилась мертвая тишина, и все испуганно смотрят на меня.

– Хватит, – уже спокойнее повторила я. Вырвала из рук Герды стул и царственно опустилась на него – слишком сильно вдруг задрожали колени, налившись предательской слабостью.