Блондинка и Серый волк

Девственница, соблазнившая мужика, которых был старше ее на четырнадцать лет? Это все про нее, про Агату. Что поделаешь — похотливая кошка, как Пашка ее называл. А она не жалела. Он был отличным учителем, другом, предметом ее обожания. Только вот… сам ее не любил — совершенно. Она для него была чем-то вроде питомца домашнего, и не больше. Всегда это знала, но тошно от этого стало недавно. И вспоминать не хотелось, а вспомнилось. Но плакать Агата не будет, а уж о том мужике, что не пахнет — тем более.

Все закончилось. Ее поступление в Академию не было просто бегством, это была жирная точка, конец. Кстати…

— Слушай, а как я тут вообще оказалась, в избушке вот в этой? Я шла на мельницу, по этой бабкиной карте дурацкой, потом просто случайно увидела дым. И пошла. А тут ты… Как так-то?

Он усмехнулся, явно самодовольно.

— У карты этой есть свой секрет. Магия. Бабкино личное произведение. Она сама все тропинки ведет куда надо. Даже если бы захотела вернуться обратно – сюда бы пришла.

На карту смотреть и не надо, все равно не заблудишься.

— Погоди, она мне что-то там про мельницу наплела, и про таверну, и про весь маршрут. Куда теперь двигать-то?

Волк опасливо взглянул на нее и на всякий случай отодвинулся.

— Говори давай. Я ведь не только расколдовывать умею. Но и обратно отлично. А там… кто знает, не заржавела ли у тебя оборачивалка твоя, хочешь проверить?

— Ну… скажи-ка, она заплатила тебе?

— Да, все, как и обещала. Я работаю, знаешь ли, по предоплате.

— Покажи.

Агата ровно секунду подумала, взвесила силы: бояться ей было нечего совершенно. Достала из кармана штанов свои золотые монеты.

Волк присвистнул, прищурившись зло.

— Похоже, бабка ставила не на меня. Вот ведь…

Какое-то смачное слово, явно далекое от рамок цензурности прорычал он сквозь зубы, совсем неразборчиво.

— Рассказывай, серый. Ты не лошадка у нас скаковая, чтобы ставки на тебя еще делать. В чем дело-то?

— У бабки был долг перед моей семьей, кровный.

В чем-то проштрафилась перед отцом, а подробностей я и не знаю. Но такое нельзя не вернуть, невозможно. А возвращать ей, видимо, страсть как не хотелось, да и злопамятные они, ведьмы. Вот и надумала... Силу твою угадала, а может, и следом шедший патруль ее рук дело, как я не догадался-то! Нет волка – нет долга.

— Как тебя угораздило вляпаться так, а, волчонок? И это… может, представишься уже? Знаешь, после всего, что между нами было…

Он насупился.