Блондинка и Серый волк

Длинные жидкие седые волосы, паклей свисавшие с головы и лица, делали его похожим на поросший лишайниками старый пень.

Они замерли. Волк так и не отпустил ее. Словно боялся – сорвется опять, дел натворит. Сидел и прижимал к себе – весь изодранный, окровавленный даже (поди подержи злую тигрицу), сопел прямо в ухо и только зубами скрипел.

— Ты кто? – рыкнула она.

Больше в голову ей ничего не пришло. Выйти за круг захотелось теперь еще больше – но теперь уже для того, чтобы прибить эту сволочь лесную. Или речную – без разницы.

Влез ей в самую душу, достал самое все больное и тягостное. Это вам не русалки голозадые, это – любовь ее неразделенная. Вот убила бы!

— Черный мельник, – просветил ее волк, поскольку существо беседовать с ней явно не желало.

— Это душонка у него цвета такого или не мылся давно? Пусти, Руд, я ему сейчас наваляю. Станет в клеточку или полосочку даже, как зебра.

— Не пущу. Тут его место, он очень силен. Не хорохорься. Даже если бы ты была альфой… – но хватку ослабил.

А может – устал.

Этого было достаточно. Ну уж нет, черти вы ли лесные, черные, красные, желтые или даже коричневые, но подобного унижения Агата Гессер не простит никому и никогда. Секунду сосредотачивалась, вспоминая простейшие боевые заклинания. Силен, значит. Мельник. Ну-ну.

Грянул гром, в руках у Агаты зажегся огненный шар размером с крупное яблоко.

Мельник все еще молча пялился на Агату. Вот и славненько.

Меткий бросок, вспышка — и мельник из черного стал совершенно невидимым.

Испарился, наверное. Хотя что ему, призраку, сделается, просто изгнала на долгое время.

— Что ты наделала?— вопль Рудика вывел ее из сладостного и умиротворенного размышления. — Мы же горим!

Упс. Это она не подумала. Огненный шар был боевым заклинанием – пожароопасным, конечно. Хоть и очень эффектным. Папа бы был недоволен.

Волк подхватил девушку на руки, теряя штаны на ходу (та в последний момент цапнула кузовок и ботинки) и, отчаянно чертыхаясь, сиганул с мельницы прямо в воду, надеясь на то, что русалки больше не рискнут с ними связываться.

Мельница горела, как стог сена. Полыхала фейверками и сияла пожаром на весь темный лес.

— Ну ты, дева, даешь!

Рудик невозмутимо полоскал штаны в реке, рассматривая их в отсветах горящей мельницы.

— А сам-то? Чего ты вцепился? А вдруг я тебя бы убила? Видал, как я его?

— Мельника? Да, приложила отменно. Я все никак не пойму, ты морф или магичка? Что-то не клеится.

— Я… — Агата замялась.