Блондинка и Серый волк

Девушка еще раз повела носом в сторону стремительно подрумянивавшегося нечта.

— А это что? Кстати, сковородка откуда?

— Русалки кусок. Очень они тут аппетитные, знаешь ли. Не пропадать же добру? Пришиб сковородкой, разделал, порезал кусочками и…

Агата сделала такое страшное лицо, что волк не выдержал.

Ржал, словно конь. После небольшой экзекуции и обещания отправить Рудольфа домой, он таки сдался, все еще гогоча рассказал:

— Это улитки речные такие. У нас их “трунги” зовут. Вкусно, попробуй. Я сгонял на пепелище мельницы с утра, сковородку нашел и…

Вообще все, что водилось в воде Агата обожала, как и все кошки, у нее просто слюнки закапали от одуряющего запаха.

— Какие “трунги”, псина недобитая? Я рыбу по-твоему не отличу от речных слизняков?

Волк вдруг стал серьезен.

— Слизняки, значит. А скажи-ка мне, кошечка… откуда ты вдруг взялась в этом лесу?

Агата совсем растерялась. Вот это крутой поворот.

— Я.. а, ты о чем? Сказано же — заблудилась. С чего ты вообще это взял?

— С того, милый котенок, что “трунги” — это главная наша монета.

Самая мелкая, последний ребенок в глухой деревне знает, что это такое. Огниво стоит два трунги. А вот эта сковородка — все десять. Так кто ты такая, баронесса Гессер? Волшебница-морф, патруля не боящаяся, магам королевским не поклонившаяся?

— Тебе зачем знать?

— Я твой оруженосец. Должен же я знать, с кем делю стол и постель? Ай! Ну хорошо, только стол.

Агата минуту раздумывала. Парень был совершенно серьезен. Кто знает, сколько еще ей придется болтаться по этому миру? Нужен был абсолютный союзник и друг.

Хоть на время. А дружба, как известно, предполагала если не полную, то хоть частичную откровенность. После ночных излияний о неразделенной любви ее к Канину терять было особо уже как бы и нечего.

— Ну… я очень издалека.

Начала осторожно. Взгляд в ответ получила скептический.

— Агата. Я же не спрашиваю про твою странную эту одежду и обувь. А могу.

— Хорошо, ты мне можешь не верить, но я вообще не из вашего мира.

— Преступница?

Она даже подпрыгнула.

Что, так похожа? Хотя…

— Нет. Слишком любопытная. Больше сказать не могу ничего, я умру скоро от голоду, и смерть моя будет на совести сам знаешь кого.

Волк внимательно посмотрел на нее, что-то явно решив для себя. Улыбнулся внезапно. Ей очень нравилась эта улыбка его — очень искренняя и заразительная.

— Я угрей наловил жирных, настоящих. Тут их много. Сейчас я тебя покормлю.

10. Служба

Рудольф брился. Зрелище было завораживающим.