Оборотный Петербург

Теперь вместо того, чтобы сидеть в библиотеке, закопавшись в литературу, и строчить отчетные доклады, рефераты и прочие работы, ей придется выслушивать нотации от мамы с бабушкой. При этом от заданий ее никто освобождать не будет. А, значит, после вынужденного отдыха ей придется не только прописаться в библиотеке, но и уговаривать преподавателей принять работы позже установленного срока. И Оксана могла с уверенностью назвать два-три имени тех из них, кто вряд ли простит позднюю сдачу, пусть даже причина более чем уважительная.

– Ты чего грустишь, – поймал ее взгляд улыбающийся врач. – Молодая еще, все срастется быстро, не перелом же. Это старикам с травмами тяжело, кости не те уже. А тебе радоваться надо, что легко отделалась. Некоторые даже к врачам не ходят, сами обходятся.

– Да экзамены, – вздохнула девушка. – А чтобы допуск получить, столько всего сделать надо… – Оксана не договорила, только махнула рукой. Все равно стипендия плакала горькими слезами.

Хоть и копейки, но свои. Родители свято уверены, что все свои приобретения дочь делает на стипендию, получаемою благодаря старательной учебе, и были бы неприятно удивлены, узнав, что и она принимает помощь от отца.

– Так кто ж вам мешает-то? – удивился врач. – Вот сейчас закончу, и можете отправляться в библиотеку.

– То есть, никакого постельного режима? – обрадовалась девушка.

– Милая, а с чего бы я вам его назначил. Кость не раздроблена, недельку воробышка поизображаете, и жду к себе.

На выходе из кабинета, Оксана сразу попала в крепкие объятия брата.

– Ну что? – тут же внимательно оглядел он ее.

– Прийти через понедельник, – девушка торжественно вручила ему талончик. – Учиться можно, даже передвигаться по городу можно.

– Это ты на что намекаешь, – сразу же насторожился он.

– Юр, ты же не хочешь, что бы у твоей любимой сестренки были проблемы с преподавателями и родителями, – жалобно произнесла Оксана, и хлюпнула носом для завершения образа несчастной страдалицы.

– Так, – напрягся брат, – и чего ты от меня хочешь.

– Да самую малость, – девушка начала теребить пуговицу на куртке брата. – Можно я у тебя пока поживу. И до универа всего ничего, и мама с бабулей мозги не вынесут. А то так не хочется терять стипендию. Они же свято верят, что я на нее все себе покупаю.

– Вот шантажистка малолетняя, – усмехнулся Юрий.