Оборотный Петербург

Уже дома за обедом Юрий вспоминал, когда Антон связывался с ним в последний раз и над каким делом работал. По всему выходило, что общались они как раз незадолго до его исчезновения. И никаким криминалом сыщик на тот момент не занимался. Вроде была банальная слежка то ли за неверным мужем, то ли за неверной женой. Обычно Тоха за такие дела старался не браться, только если совсем ничего не было, но тут предложили хорошую сумму, и он не смог отказаться.

Потом опер задумался, что ему делать. Ехать в соседнюю область ему пока не хотелось.

Тем более что официального заявления по этому делу не было. Можно было самому написать бумагу по сто пятой статье, но для возбуждения дела требовался хороший следователь. А такого человека у Юрки сейчас не было. Один его приятель, который помогал в затруднительных ситуациях, не так давно вышел на пенсию, а другая знакомая еще в середине лета ушла в декрет. По всему выходило, что придется тревожить старшего знакомого. Одному Юрке это дело не раскрутить, а у Ромашова должны были сохраниться связи.

Опер достал записную книжку, нашел нужный номер и набрал.

– Павел Петрович, – когда гудки на другом конце провода сменились мужским голосом, произнес Юрий, – вечер добрый. Синицын вас беспокоит.

Вадим нажал на домофоне отбой и вернулся к машине. С каждым днем застать кого-нибудь из Синицыных становилось все сложнее. Оксана разрывалась между университетом и новой квартирой, готовясь к семинарам или изучая материалы лекций в перерывах между общением с рабочими.

А в выходные бегала по строительным магазинам, выбирая то кафель, то обои, то линолеум, то еще какие-то мелочи. Оборотень понимал, что надо переждать, а потом у них будет больше времени, но все равно ревновал.

Куда пропадал ее брат, и вовсе стало загадкой. Юрка уходил рано, возвращался глубокой ночью, а иногда и вовсе не ночевал дома. На все вопросы опер, если отвечал на звонки, говорил, что много работы и сворачивал разговор. Оксана брата почти не видела. Разве что, засиживаясь допоздна над каким-нибудь заданием.

Единственное, что радовало Вадима – это сын. Сережка быстро сдружился с детьми в садике. Не сказать, чтобы он был рад каждое утро куда-то идти, но истерик не устраивал, в отличие от некоторых детей постарше. Мальчик философски относился к занятости Оксаны, считая, что чем быстрее она все сделает, тем быстрее снова будет с ними. Мужчина не мог не согласиться с сыном, но слишком он привык за две летние недели, что девушка постоянно рядом.