Оборотный Петербург

Оксана немного помолчала, словно что-то обдумывая, потом тихо произнесла:

– Потерпи немного. Вот закончится эта эпопея, и буду тебе доказывать, что люблю только тебя.

– Правда любишь?

– Правда.

– Я тоже тебя люблю, и очень скучаю. И Сережка тоже.

– Я тоже скучаю.

– Ладно, малыш, не буду больше отсвечивать у вашего подъезда, раз дома никого. А то соседи милицию вызовут.

– И приедет мой дражайший братец, злой, как цербер, у которого в очередной раз обманом увели добычу, – рассмеялась девушка, – и придется пить с ним, а тебе сына из садика забирать.

– Вот именно, – в тон Оксане подтвердил Вадим.

– Ладно, езжай, а я побежала, надо в библиотеку заскочить, а то она скоро закроется. Целую тебя и Сережку.

– И я тебя целую.

Вадим нажал на отбой, несколько секунд довольно смотрел на телефон, после чего убрал устройство и вырулил со двора.

Юрка в очередной раз перебрал бумаги. Вроде все было в порядке. Еще неделю назад он съездил в прокуратуру, где до позднего вечера со следователем проверяли и перепроверяли все имеющиеся у них свидетельства.

По всему получалось, что можно было возбуждать дело по сто пятой статье уголовного кодекса в связи с убийством частного детектива Якимова. Единственной сложностью оставались дети Антона. Для этого оперу пришлось собрать пакет документов, чтобы на время расследования оформить над детьми опеку.

В очередной раз Юрке пришлось задействовать связи. Но на этот раз совесть спала глубоким сном. В опеке сказали, какие документы привезти, и вот он в последний раз, стоя перед кабинетом, проверял, все ли на месте.

Вопреки опасениям, снедавшим, несмотря на все предпринятые меры, беседа с инспектором прошла гладко. Небольшой конвертик, помещавшийся между заполненными бумагами, также сыграл свою роль. И, хотя опер меньше всего любил решать дела таким вот способом, в данном случае выбора у него не было. Дети важнее. А этим детям ни в коем случае нельзя попадать в приют.

Уже из машины Юрка набрал номер следователя.

– Алла? Синицын Юрий беспокоит. Да, все оформил. Можно приступать.

Выслушав ответ, опер завел мотор и вырулил со стоянки. Через час его ждали в прокуратуре. Алла должна была завести дело на основании имевшихся у них документов. Заявление согласилась написать одна их соседок, якобы обеспокоенная тем, что давно не видела пропавшего. Этого вкупе с рассказом Гришки должно было хватить для того, чтобы развязать руки Юрке.