Каменное сердце

Она была так близко, что он мог различить золотые крапинки в зеленых глазах. Ее пальцы были теплыми, а прикосновение деликатным. Мужчина успел уловить удивление на ее лице прежде, чем она отстранилась.

— Это не проклятие. — Гвин забралась на шкуры с ногами.

— Нет? — с недоверием переспросил оборотень.

— Нет. — Она покачала головой, исподволь разглядывая мужчину перед собой.

Крепкий и высокий, переполненный мощью древней крови, он даже не осознавал своих настоящих способностей. Как и не чувствовал холода, поскольку все так же стоял перед ней без рубашки, точно на дворе царило лето, а не глубокая осень.

— Это сдерживающий знак, — пояснила она. — Твоя мать хотела дать тебе время, видимо. Чтобы ты привык к живущей внутри тебя силе. Она сковала ее символом. Ограничила. Наверняка собиралась убрать, когда ты подрастешь. Но ее не стало. И знак начал слабеть. Но полностью не исчез. Скорее всего, из-за того, что твоя матушка не оставила этот мир как подобает и...

— Ты можешь его снять? — перебил Иврос, до которого наконец дошло, что адептка беззастенчиво его рассматривает.

Потому он натянул рубаху и сел подле нее.

— Да. — Гвин задумчиво закусила губу. — Есть некие условия. Но я думаю, что знаю, как его убрать.

— Как? — задал новый вопрос Иврос. И тут же сам предложил ответ: — Упокоить матушку?

Адептка медленно кивнула.

— Это поможет мне перестать быть... зверем? — продолжал настаивать он.

— Это снимет ограничения, Ив. — Гвин вздохнула. — Не хочу обманывать. Тебе точно станет легче.

Но, скорее всего, ты получишь все. Я имею в виду силу рода твоей матери.

— И я стану... колдуном? — Он недоверчиво усмехнулся.

— Ты уже колдун. И это не так уж и страшно, поверь мне. — Адептка нахмурилась. Она никогда не считала поиск ободряющих фраз своей сильной стороной. — Многие бы все отдали за твои способности. Потомственный дар всегда куда сильнее искусственно взращенного.

Оборотень промолчал. Углубился в мысли. Ему многое стоило обдумать. Многое сопоставить.

И вряд ли все нужные выводы удастся сделать с первого раза. Гвин предпочла ему не мешать. Она вновь принялась уплетать уже остывший хлеб и запивать таким же остывшим молоком.

Убаюкивающе шелестел дождь да потрескивал костер.

Наевшись, Гвин вручила крынку и оставшуюся половину хлеба Ивросу, но тот лишь отставил все в сторону, водрузив общипанный мякиш поверх крынки, и вернулся к размышлениям.

Гвин не знала, сколько времени они так просидели в тишине.