Табель первокурсницы

Но если гвардеец уже получил желаемое — это лишено смысла. — Получил и не ушел. А сейчас еще лавку Гикара сожгли.

— Кто сжег? Зачем? — подошла ко мне подруга.

— Не знаю, но Оуэн думает, что все связано.

Свет в лампах едва заметно колыхнулся.

— Оуэн? Крис? — переспросила она.

— Вы ведь знакомы?

— С «жестоким бароном»? Да, — не смущаясь, ответила подруга.

— Расскажи, — схватив ее за руку, попросила я.

— Да нечего рассказывать. Папенька одно время рассматривал его кандидатуру на пост зятя, — она дернула плечом.

— Но потом раскопал одну неприятную историю…

— Про кнут и собак? — шепотом спросила я.

— Ты уже знаешь? — грустно улыбнулась подруга. — Да. Отец велел мне о нем забыть. Хотя, конечно, Кристофер красив и богат, — голос Гэли стал мечтательным. — Высокий, а плечи какие, как представлю, что он несет меня на руках… ммм. Ай! Иви! Мне больно!

Она дернулась, вырывая свою руку из моих.

— Прости, — пробормотала я. — Не знаю, что на меня нашло.

Гэли внимательно посмотрела мне в глаза, и лукавая улыбка  осветила ее лицо.

— А по-моему, знаешь. По-моему, все очень просто. Ты…

— Не произноси этого, — кровь бросилась мне в лицо.

— Влюбилась, — закончила подруга.

— Нет, — слабо возразила я.

— А судя вот по этому, — она подняла руку, где проступал красноватый отпечаток ладони, — да. Рассуждаешь об артефактах, пожарах, а очевидного не замечаешь. — Гэли опустила руку и с интересом спросила. — И каково оно? Как в романах, да? Сердце выскакивает из груди, а душа томится, словно в клетке, желая улететь к любимому?

— О, Девы, — едва не рассмеялась я.

— Моя пока никуда не хочет улетать. Ей и со мной неплохо. Так что, понятия не имею, — я отступила к столу, на котором стояло блюдо с фруктами, сердце, надо сказать, действительно колотилось, но не от любви, а от ужаса. Что это за любовь такая?

— Это же так здорово, — воскликнула Гэли. — Вечно я пропускаю самое интересное. Рассказывай, — потребовала она.  — Он тебе уже признался? Стихи читал? Или серенады пел? Цветы? Подарки? Вы… вы целовались? — последний вопрос она произнесла шепотом, замирая от страха и восторга одновременно.

— Нет. Нет. И нет! — ответила я на все разом. — Только серенад мне не хватает, чтобы Магиус потешался, а отец запер  в четырех стенах.

— То есть ты даже не знаешь, любит ли он тебя? А если нет? — Гэли совсем не нравилось то, что она говорила.

— Скажу тебе точно, что нет, — вздохнула я.

— Но… но это неправильно, — всплеснула руками подруга.