Табель первокурсницы

Сгоревшая библиотека занимала три этажа. На первом я Криса не нашла, только пару девушек в светлых платьях. Они  ожесточенно о чем-то спорили, тыкая пальцами в книгу. Увидев меня, замолкли и склонили головы в приветствии. Еще один молодой человек грыз бублик и неторопливо листал книгу,  больше похожую на журнал расходов какого-нибудь поместья, настолько том раздулся от пожелтевших и неровно вклеенных страниц.

Поднявшись на второй этаж, я долго ходила между стеллажами, и стук моих шагов подхватывало эхо. В преддверии праздников люди предпочитали заказывать новые платья и сладости, а не тратить время на библиотеки.

Крис сидел за самым дальним столом. Перед рыцарем возвышалась стопка книг, еще три тома лежали справа и, видимо, ждали  своей очереди. Барон переворачивал страницу, пробегал глазами текст, иногда шевелил губами,что-то шептал, а потом снова перелистывал, и снова…

— Крис, — позвала я, садясь напротив.

Он поднял голову, и я поразилась произошедшей в нем перемене. Сколько он спал с того момента, когда мы расстались у дома целителей? Час? Два? Не знаю, но выглядел рыцарьневажно.

Бледная кожа, грязные взлохмаченные волосы, запавшие покрасневшие глаза, под которыми залегли тени, жесткая складка у рта. Отец выглядел так же, вернувшись после недельной охоты на иларского волка, что повадился обедать крестьянами из ближайших деревень. Волка он, кстати, так и не убил.

— Прив… — начал Крис хриплым голосом, потом закашлялся и уже четче повторил. — Приветствую, леди Астер. Что привело вас сюда в такое время?

— Перестаньте издеваться, барон, — вышло резче, чем я хотела.

— Вы дали мне слово, извольте сдержать.

Он смотрел на меня усталыми синими глазами, и было в его взгляде что-то… что-то такое... Так отец смотрел на Илберта, когда тот в очередной раз возвращался из города, воняя пивом,  с рукой на перевязи, ибо успел заступиться за честь дамы, которая весьма смутно представляла себе, что это такое. В его взгляде сквозили усталость и извечный вопрос: да, когда же ты образумишься-то? И, надо сказать, брат образумился.

Теперь я понимала, что отец тогда чувствовал.

— И ты не дала себе труда задуматься, что обстоятельства могли сильно измениться?

— Настолько, чтобы не найти минуты на разговор?

— Настолько.

Вот и все, Иви, можешь уходить. Или начинай умолять, совсем как побирушка у ратуши. Когда в следующий раз буду смотреться в зеркало, кого увижу? Леди или готовую унижаться влюбленную дурочку?

«Спокойно, — уговаривала я себя.