Огонь и Вода

В другой вечер Рыжий бы уже на ногах не стоял, если б столько выпил, а тут — хоть бы хны, ни в одном глазу. Бывает такое, когда силу надо куда-то деть срочно, она весь алкоголь и выжгла, так, лёгкое головокружение осталось. Потому он и наплевал, и усадил Фиалочку на мотоцикл, и сам сел, и они полетели через ночь — в его берлогу. Она так славно прижалась грудью к его спине, и дыхание её чувствовалось где-то там, на шее, а какие чулки у неё на ногах — так это лучше вообще не вспоминать, пока не доедем, иначе врежемся нахрен вон в то дерево, да-да, отвернуть в последний момент, и она тоже помогла, крутая.

По ходу, ещё кому-то здесь силу некуда девать. Вот и славно, обменяемся.

В его мансарду летели, как на крыльях, раздеваться начали, едва заперев дверь. Ему стоило изрядных усилий не содрать с Фиалочки платье к хренам прямо там, потому что — зачем красоту портить, лучше, как она сказала, расстегнуть молнию. Молния была длинная, и стоило её это самое — и тоненькая тряпочка сама на пол соскользнула, показав кружевное бельё… и чулки.

Чулки он снимать и не стал, хотел сначала обтрогать. Подхватил её и утащил. Вроде на кровати что-то постелено — когда там Луиза убираться приходила? Наверное, не слишком давно?

В общем, им было побоку, что там на кровати, а не было бы кровати — так и пол бы сгодился, и стол, и что там ещё бывает. И Фиалочка не пищала и не возмущалась, а разом с ним вошла в такой охеренный резонанс, что держите меня семеро, и у вас ещё и не получится.

И потом уснула — прямо у него под боком, уткнувшись носом в подмышку.

И вот теперь белый день, на часах — почти два, она сказала, что свободна до трёх. Можно ещё целовать её в каком-нибудь подходящем для того месте, а можно затолкать под душ, самому забраться туда же, и хоть арро гостью напоить, что ли. Больше-то всё равно ничего нет.

Фиалочка с восторгом согласилась на душ и арро, но в ванной поджидал облом из обломов — душ, к такой-то его матери, поломался и отказался выдавать воду.

Из крана в раковину она вполне себе текла, а вот в душевой кабине — ни фига, ни капельки.

— Облом, Фиалочка. Но я сейчас посмотрю, вроде был таз, или ведро, или что там ещё. И полью на тебя сверху.

— А потом я на тебя? — рассмеялась она. — Нет уж. Починить не починю, но на раз — сделаю. И помоемся, как люди, а дальше ты уж сам разбирайся.

И поколдовала там что-то с тем душем, и вода полилась — всё, как надо.