Смерть, отбор и котики

Так что, если ты тоже недовольна столь грубым вмешательством в твою жизнь, то я предлагаю тебе дружбу и поддержку, — протянула я ладонь в ее сторону, не спеша приближаться.

К моему удивлению, рыжая не кинулась мне на грудь в поисках защиты и утешения. Ладно, не так уж я и удивилась. Если бы такое и правда произошло, я бы сильно засомневалась в ее психическом состоянии. Нет, девочка смотрела на меня хмуро и настороженно, но слушала весьма внимательно и на придворных косилась с куда большим опасением, чем на меня.

Окинув меня внимательным взглядом, вдруг нахмурилась и подалась вперед.

— Вы ранены, — прозвучало утверждение, а я удивленно вскинула брови.

Ну надо же — целительница. Причем талантливая: даже без прикосновения ощутить травмы рядом находящегося.

— Немного, — скупо кивнула ей.

— Это они? — опасливый взгляд в сторону местных, не спешащих вмешиваться в наш разговор.

— Нет, — покачала я головой, — подрать меня успели до прибытия сюда. И как бы ни хотелось этого признавать, меня вовремя вытащили из родного мира.

— Меня тоже, — тихо пробормотала себе под нос девочка.

Вздохнув и еще раз хмуро оглядевшись, она поднялась на ноги. Чуть поморщившись от боли, я поднялась следом. Вот пока не помнила про раны, ничего и не болело, а как сказали — сразу заныло с утроенной силой.

Изрядно нервничающий толстяк бочком подобрался к рыжей с противоположной от меня стороны и вновь заискивающе улыбнулся. Правда, перехватив мой недобрый взгляд, добродушие приглушил.

— Месса, прошу прощения, что мы напугали вас.

Мы с уважаемым жрецом всего лишь хотели поприветствовать вас и объяснить происходящее. Вы удостоились чести быть избранной своими богами и представлять свой мир на отборе для нашего наследника.

Я выразительно кашлянула, напоминая о своем присутствии. Поймав бегающий взгляд придворного, с нажимом уточнила:

— Вы уверены, что призыв прошел правильно?

— Кхм… мы не исключаем некоторых неточностей, — поспешил исправиться толстяк. — Поэтому, месса, будьте так любезны, представьтесь и назовите свой возраст.

— Я нира Сари фон Грейслинг, — после небольшой заминки все же проговорила рыжая. — И вчера мне исполнилось восемнадцать весен.

Признаюсь, после этого заявления я и сама вытаращилась на мелкую с удивлением.

Восемнадцать? Вот этой мелкоте? С круглыми наивными глазками, пухлыми щечками и подростковой хрупкостью?

Хотя, если приглядеться, к маленькому росту и детскому личику прилагалась вполне себе сформировавшаяся фигурка.