Девять братьев проклятого короля

И вроде вот он, такой же прекрасный – даже прекраснее! – и зовёт ласково…

–Помнишь, я сказал тебе, что я не добро? И не свет, и не счастье.

От близости его становилось жарко, но от слов внутри всё выстудило-выморозило.

– Зачем ты так?

–Потому что я таков, жизнь моя. Знаешь, люди говорили, будто нет у нас с братьями сердец, оттого мы и злые, оттого при всей нашей красоте и силе никто нас не любит.

– Но ведь это неправда? – Вьюлка замотала головой, будто хотела отогнать его слова, не пустить в себя. – Не может так быть, ты ведь.

– Что я? Полюбил тебя? Не знаю, жизнь моя. У тебя такое большое сердце, в нём столько любви, что хватило меня разбудить, и твоя любовь отразилась во мне.

– Тогда не смотри так страшно! – взмолилась она. – Не дай братьям тебя забрать! Я могу любить ещё больше, ещё ярче, чтобы хватило и мне, и тебе.

– Нет, мы с братьями поклялись. Но теперь, ощутив хотя бы и отражение, я потерял покой. А потому…

Он вдруг приник к ней губами, и Вьюлка – не успели ещё разгореться щёки – ощутила лёд у самого сердца.

Что-то случилось в тот миг. Боль хлестнула в последний раз, заставляя забыть саму себя, а потом стало всё равно.

– Я не желаю тебе погибели, потому взял лишь половину, – этот голос, всегда такой будоражащий, проникающий до глубин души и там бушующий летней грозой, стал просто голосом. – Прощай, Вьюлка. И с половиной сердца можно жить, раз уж я жил без сердца вовсе.

Он отстранился, и Вьюлка, лишившись опоры, стекла на пол, словно в ней не было ни единой косточки. Лежала на боку, глядя, как он уходит, уносит с собой кусочек её самой. В груди стало так пусто и больно, и…

Может, он и умеет жить без сердца и половинки ему достаточно, но что это за жизнь? Не жизнь – а полжизни. Да и какая теперь разница? Нет сил ни подняться, ни своих догонять. Мог уж целое забирать, всё равно она тут сгинет.

Тук. А потом, вместо второго «Тук» – тихо.

Так Вьюлка лежала и слушала, пока не стало казаться, что время растекается горьким мёдом. И непонятно уже – мало его прошло или много. Как снова шаркнула дверь.

Половинка, что осталась внутри, подскочила, занадеялась: вернулся? Передумал, сжалился? И всё одно было хорошо: что вернёт украденное, что заберёт оставшееся.

–Вьюлка, эй! Чего ты…

Конечно, разве ж мог он вернуться?.. А вот Тиш не вернуться не мог. Подлетел, щёки, лоб потрогал.