Сестры Тьмы

Однако с тех пор прошло несколько лет, а я всё ещё не сошла с ума. Насчёт потери контроля над даром не стоило беспокоиться, его у меня и до этого не было. С возрастом тьма всё чаще норовила вырваться из моего тела. Это жутко меня пугало, пока однажды не спасло жизнь. При нашем приюте была небольшая покосившаяся конюшня, в которой обитала одна-единственная кобыла по имени Луна и конюх Малик.

Малику было за сорок, его любимым занятием была выпивка. Мы с ним почти не пересекались, но все в приюте знали, что от него ушла жена, и с тех пор он постоянно прикладывается к бутылке, проклиная весь женский род.

В один из дней меня направили чистить конюшни за драку с Сильвой. Местная красавица не оценила лягушек в своей кровати и с воплями накинулась на меня. По мнению Клариссы, я должна была терпеть побои, но ни в коем случае не портить такое прекрасное лицо её любимицы. На это самое лицо у главы было много планов, она собиралась выгодно пристроить Силь замуж, и вроде как даже подыскала денежного жениха.

Я как раз выгребала кучу навоза из дальнего угла конюшни, которая больше походила на перекошенный сарай, когда мою талию сжали чужие руки. Дёрнувшись, я практически заорала, тогда грязная ручища закрыла мой рот, пока вторая удерживала поперёк талии.

— Тихо, сладкая, не трепыхайся, ты же не хочешь, чтобы нас услышали, — прошептал Малик, но именно этого я и хотела, поэтому стала дёргаться изо всех сил, лягнула его ногой в колено, он застонал и ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, я вырвалась из его рук.

Громко заржала Луна.

— Бешеная сучка! — прошипел конюх, потирая ушибленную ногу. Он был пьян, и от него невыносимо воняло.

— Не подходи, — сказала я дрожащим голосом.

— Ты мне за это ответишь, маленькая тварь. Чего кривишь рожу? Не нравлюсь? Всё равно скоро раздвинешь ноги перед тем, на кого укажет Кларисса.

— Дайте мне уйти, я никому ничего не расскажу.

— Конечно, не расскажешь, — с гаденькой ухмылкой проговорил Малик и сделал резкий выпад, чтобы схватить.

Я не успела увернуться, и ему удалось повалить меня. От удара об землю перехватило дыхание и перед глазами вспыхнули звёзды. Малик рванул ворот моего потрёпанного платья, и принялся шарить руками по груди. Я вцепилась в его рожу обеими руками и сжала, что было сил. Завопив, он отстранился и тут же размахнулся кулаком, метя в лицо. Успела прикрыть голову, поэтому основной удар пришёлся на предплечье. В груди похолодело, и этот холод потёк в мои руки.