Проклятье Ифленской звезды

Нет, никаких повреждений ни на замке, ни на подкладке. Но… некоторые такие коробочки имеют секретный отдел – для хранения чего-то особо ценного. Подцепив ногтем едва заметную пружину, Темери заставила секретный ящичек открыться. И из него в грязь – ах, как неосторожно! – вдруг упали три круглых тёмных камня. Старик вскрикнул и потянулся поднять, но монахиня не дала. Шагнула вперед, сама наклонилась и долго разглядывала на вид совершенно простые речные гольцы. Потом осторожно, по одному вернула в шкатулку, захлопнула секретный отдел и только после этого вперила взгляд в старика.

– Давно на благих землях не появлялось ничего настолько же мерзкого, – холодно сообщила она. – Решение примет Ленна. Вы!

Взгляд пресветлой переместился на ифленца. Тот чуть поклонился, показывая, что всё слышит.

– Карета повреждена? Где ваша лошадь?

– Привязана. Там, дальше. Карета в порядке. Немного увязла только. Кучер тоже в порядке. Поскользнулся. Но мне надо возвращаться. И доставить эти… камни в цитадель как можно быстрее.

Если вы поняли, что это, то должны понять и причину моей спешки.

Пресветлая с сожалением покачала головой:

– Теперь это дело обители. Хотите вы или нет – а мы все возвращаемся под кров Золотой Матери…

Темери думала, что ифленец станет возражать, но нет. Он даже помог кучеру вытолкать карету из особенно глубокой грязной ямы.

Благородный чеор Шеддерик та Хенвил

Лошадь неохотно месила дорожную грязь. Морось, холод… невольно можно позавидовать тем, кто этим утром остался в тепле гостиницы.

И хотя Роверик всё утро причитал, что ему просто-таки необходимо тоже ехать, на самом деле он был счастлив остаться в уютной, хорошо протопленной комнате. Ну да, в компании одной очень напуганной и разочарованной чеоры, но, в конце концов, не такая уж это и большая плата. К тому же чеора Дальса молода, хороша собой и довольно умна – им будет, о чём поговорить…

Но вот что точно не входило в планы Хенвила, так это посещение монастыря Золотой Матери.

Он недолюбливал это место ещё со времён первого посещения, с тех самых, когда он впервые оказался надолго на Побережье…

Малькане говорят не «монастырь», а «обитель».

И в этом месте обитают действительно не только пресветлые служительницы.

Всё чудились ему в старых стенах какие-то шорохи и шепоты, всё казалось, что монашки знают о нём самом больше, чем кто-либо в мире. Даже родной отец.

Шеддерик ухмыльнулся – особенно отец.

Воля которого закон.