Названная женой

Сколько волков погибло от меча Ниса? А сколько фоморов погибло от руки Дея? Нет, об этом лучше не думать, сейчас между благими ши и фоморами — мир.

Гвенн вернулась, так и не найдя того, что искала. Присела рядом с супругом, не сразу поняв, что изменилось. Рогов не видно! Может, фоморы показывают и убирают их так же, как ши Дома Волка — звериные зубы? Брат воевал, он знает фоморов, а вот Гвенн на войну не брали, пусть и обучена она была не хуже любого стража.

А может, и получше, фыркнула Гвенн.

Вместо рогов на лбу, на границе иссиня-чёрных волос, у Ниса виднелись две тёмные отметины, похожие на выпуклые родинки.

Она поймала себя на том, что улыбается, разглядывая знакомое и незнакомое лицо, ища сходство и различие с лицом Дея: шрамик на подбородке, более густые брови, скулы чуть выше, шире глаза, более гладкая кожа… Гвенн отогнала ставшую привычной боль, как от раны, что уже затянулась, а ноет лишь по памяти тела.

Потянулась к мощному даже для волков плечу её неожиданного мужа поправить сползшее покрывало, когда веки Ниса — дышащего ровно и явно спящего — резко распахнулись.

— Ты подсматривал, да? Подсматривал?!

Нис вздохнул, уселся, потёр лицо ладонями и посмотрел на неё через пальцы.

— Гвенн, ты лучше зови меня сначала. Я привык спать один. И не привык к тому, что до меня дотрагиваются без спроса… Ты испугалась.

— Я всего лишь хотела… — быть пойманной врасплох за разглядыванием мужчины оказалось стыдно.

Привык спать один? Интересно.

— Женщины у меня были, — прохладно ответствовал Нис на что не спрашивали.

Гвенн нахмурилась. Чем она выдаёт себя? Надо взять пример со сдержанных фоморов. Все же интересно, и сколько у него было женщин? И какие ему нравятся? Вернее, неинтересно!

Нис вновь посмотрел на нее, переминающуюся с ноги на ногу, глубоко вздохнул и махнул рукой на крайнюю дверь.

— Нажми на большую раковину в стене. Заработает водоворот, там и… Ты поймёшь.

Догадался, опять! Как он догадывается? И наверняка посмеивается над неумёхой.

Но когда Гвенн вернулась, Нис, сидевший уже на постели, по-прежнему казался серьезным. Выглядел так, словно только что помылся, причесался и надел свежую одежду. Разве ворот рубашки был забавно перекручен. На постели лежала плоская раковина, заполненная чёрной, остро пахнущей мазью, и несколько бинтов.