Названная женой

Я когда-то нашёл один среди гальки, крупный, только необработанный, — вздернул бровь, рассматривая Гвенн.

— И что? — улыбнулась она, принимая намек.

— Хочу заняться огранкой. А еще хочу показать медуз. Надо было спросить, но...

Гвенн фыркнула и повернулась спиной к Нису. Полюбоваться было на что.

Тёмный морской мир переливался бледно-голубым светом. Тысячи медуз — пульсирующие полусферы с тонкими щупальцами — проплывали мимо. От самых маленьких, не больше сжатого кулака, до громадных, под шапками которых могли бы спрятаться несколько ши-айс вместе с рогами.

А песчаное дно устилали цветы. Целое поле — до самого горизонта! Если бы это был цветник Чёрного замка, Гвенн назвала бы их георгинами. Сидя на плотных коротких стеблях, они хищно шевелили всеми своими лепестками и казались живыми.

— Актинии, — подсказал Нис имя морских созданий.

Бледные, но ясно различимые цвета: синие и жёлтые, зелёные и алые. Иногда между ними показывались и тут же исчезали мохнатые спиральки. Сверху плясали мириады светящихся в призрачном вечернем свете медуз.

— Это чудо какое-то! — не удержалась Гвенн.

Она обернулась к царевичу. Рога была почти незаметны, кожа казалась просто очень тёмной.

Ночь опустила полог таинственности и загадочности, спрятав их под своим крылом, отдалив от всех иных существ и приблизив друг к другу.

— Нис… — прошептала Гвенн. — Спасибо.

— Не за что, — буркнул Нис и отвел взгляд.

«Что там он говорил утром, — неожиданно вспомнилось ей. — Собирался кого-то порубить в капусту? Оттого, что я ему нравлюсь?»

Она повернула к себе упрямо опущенную голову, всмотрелась в бархатно-зелёные глаза — и протянула губы для поцелуя.

Глава 13. Разбитое и сложенное

Царевна, сидя в кресле перед зеркалом, лениво рассматривала острый солнечный луч, путешествующий по покоям царевича. Вот жёлтый блик опустился на мозаику пола, вот прошёлся по моховому ковру, в который Гвенн однажды пыталась завернуться. Заколыхался, как медуза, и пропал, видно, солнце поднялось выше.

Телу было легко и сладко, а душе — тревожно и тяжело.

— Хорошо, что вы носите золотой жемчуг, — мимоходом заметила Лайхан, поправляя складки платья царевны и потуже затягивая пояс.

— И что это значит?

— Что золотые ночи с супругом вам так же приятны, как и светлые дни.

Гвенн отмолчалась. Ночь была одна, очень жаркая и очень странная.

Русалка уложила непослушные черные пряди царевны двумя уже привычными и забавными рожками.