Неутолимый Голод: Тупиковая ветвь

Маг вынужден медленно, но планомерно себя убивать. Его тело в какой-то момент неминуемо начинает отказывать, переставать выдерживать нагрузку саморазрушения. И с тех пор так же, как и у вас, больше не восстанавливается. Вам же повезло много больше. В вас ещё осталось много жизни к тому моменту, когда саморазрушение остановилось.

Не желая спорить, Денис прикрыл глаза.

Она была права в одном — саморазрушение и правда лежало в основе магии.

Любой маг был вынужден делать инъекции пыли каждый день. Многие — по несколько раз в день.

«Сотники» с высшими — по несколько десятков раз, даже во время сна.

Какой бы инертной ни была магическая пыль — печень, почки, стенки сосудов страдали всегда. Это сейчас можно вырастить себе некоторые органы заново в инкубаторе, заменить их в клинике — и получить ещё один шанс. Века назад подобное было серьёзной проблемой для магов. Но ни одного из них, ни единого это не останавливало. Да даже и сегодня, если подумать — сколько пересадок выдержит несчастное тело, прежде чем сломаться насовсем? Говорили, самые крепкие и богатые маги выдерживали до десяти, но таких были единицы…

Инерты спокойно жили до ста пятидесяти, иногда двухсот ка-лет.

Последние пятьдесят нужно было, конечно, быть аккуратнее. Тело всё-таки дряхлело, несмотря ни на какие прививки продлённой молодости, которые каждый гражданин Конфедерации получал в младенчестве.

Маги же едва дотягивали до восьмидесяти. И чем сильнее был маг — тем меньше ему было предначертано.

Чем ярче огонь, тем быстрее он догорает.

И даже зная последствия, каждый маг без единого сомнения делал этот выбор, с первых секунд и навсегда ослеплённый сиянием силы.

* * *

Психолог ещё долго переливала из пустого в порожнее, напрасно пытаясь заронить в Денисе семена оптимизма. Не на чем было бы им взойти. Да и технику эту, предназначенную специально для потерявших силу магов, но разработанную, по иронии, обычным человеком с Земли, он знал. А потому воспринимал все увещевания не иначе как скрипт психотерапевтической голограммы, какие были доступны всем гражданам Конфедерации по первому требованию и бесплатно.

Не солоно хлебавши, Элия ушла, обещав на следующие сутки зайти ещё.

Пару часов спустя мягкий голос объявил откуда-то сзади: «К вам господин президент». А через минуту перед его кушеткой уже стоял Хорски.

Бизнесмен был явно не в лучшей форме. Он подрастерял былые лоск и уверенность, и выглядел измождённым.

— Добрый вечер, Денис, — сказал он.