Эльфийская стража

Гриня дрожал, Ариша поддерживал его под мышки, не давая свалиться, что-то шептал брату на ухо; Борозда, шипя разозлённой кошкой и меча испепеляющие взгляды на Тёмную Птицу, положила пальцы Лемеховому младшенькому на окровавленные виски, что-то зашептала, и мертвенная бледность с лица парня чуть-чуть отступила.

Пространство вокруг них по-прежнему взрывалось деревьями, десятками, сотнями, лес наступал, серые ручейки тянулись уже прочь, унося ноги, не в силах пробиться сквозь завесу жизни.

Птица вновь улыбнулась, холодно, точно зимнее солнце.

– Мне пора. Пославший ждал меня достаточно долго. Выход я вам открою, сможете вернуться домой. Прощайте, смертные, прощай, Борозда. Наступит день, когда кончится и твоё заточение; больше того, оно окажется куда менее суровым, чем моё.

– Постой! – Лемех, злясь на себя за нерешительность, схватил уходящую за локоть. – Кто ты такая? Кто тебя послал? Зачем ты здесь? Кто – или что – все эти страхи?

– Всё, что осталось от древних хозяев этого мира.

Точнее, от многих из них, не от всех, которые уцелели и ждут своего часа. А я… я просто посланница Великого Духа, духа знаний, духа, познающего и разгадывающего. Теперь я возвращаюсь к нему, исполнив своё предназначение.

– А это?! То, что осталось за лесом?! Или моему Гриньке тут на веки вечные оставаться?

– Великий Дух сказал бы, что с этим вы должны справиться сами, – отрезала Птица. – Но, так и быть, подскажу. Меня не стало – у тучи исчезло стягивающее начало, веретено выдернуто, пряжа распалась.

Раньше они пытались достать меня – теперь обратятся друг против друга. Всё, довольно слов; Великий Дух не посылал меня помогать, наставлять и заступничать.

– Сволочь он, дух твой, – не сдержался Лемех.

Тёмная Птица лишь повела густыми чёрными бровями.

– Да, и эльфам Зачарованного Леса предстоит найти себе новый смысл жизни, – она усмехнулась. – Прощайте, смертные. Дорога назад вам открыта.

Она сделала шаг, другой и вдруг стала стремительно уменьшаться, точно путник, уходящий по бесконечной дороге.

Борозда с бессильной ненавистью пялилась ей в спину; Лемех же с Аришей даже не глядели на исчезающую. Гриня едва стоял, шатаясь, не в силах даже утереть кровь.

– Так что ж это, батя, значит, нет теперь никакого резона эльфам и стражу-то свою иметь? И Ниггурул умрёт теперь? – Ариша осторожно поддерживал голову брата, пока Лемех, утерев тому лицо, держал у губ флягу с водой.