Эльфийская стража

Жить да радоваться! Жить-поживать да добра наживать, как в сказках говорится!

– То-то и оно, что в сказках, – Борозду трясло. – Не так у нас всё, совсем не так! Ты не поймёшь… а потому иди, иди отсюда, иди просто, и вся недолга! Меня ты силой всё равно никуда не утащишь!

Лемех вопросительно глянул на Гриню, и сын вдруг кивнул.

– Оставь Борозде её вольную волю, батюшка. Дорога открыта, ещё какое-то время простоит-продержится. Захочет – сама выйдет.

– Ну, как знаешь, дева. До встречи, стало быть.

– До встречи… – губы эльфийки скривились, по щекам вновь побежали слёзы. – Ветку возьми перерубленную. Возьми-возьми, посадишь потом где-нибудь на месте чистом да высоком. Обещаешь?

– Чего ж нет? Посажу. Только зачем?

– Узнаешь, – еле слышно прошептала эльфийка. – Всё, идите, ступайте, уходите, сил моих больше нет!

«Хозяин, – вдруг сказала Найда, и тоска в её неслышимом голосе была почти человеческой. – Разреши, я тоже останусь».

«Что?!»

«Хозяин, короток собачий век.

Служила я тебе верно, много добрых псов родила и выкормила. А Борозда – она тут решила остаться навсегда. Совсем одна. Позволь мне тоже… с ней. Она добрая. И охота тут будет славная. А в стае, кроме меня, Гекра и Отар тоже говорить умеют, только стесняются».

«Найда… старушка моя…»

«Мы свидимся, хозяин. Тропка найдётся. Ты только посади ту ветку, что в руках держишь».

Шершавый язык лизнул Лемеха в щёку. Сперва его, потом Аришу и под конец Гриню.

– Что это она? – удивился старший сын.

– Прощается, – кратко отмолвил хуторянин. – Слышь, Борозда! Оставляю тебе Найду. Она решила тебе одиночество скрасить… не сына, так собаку ты у меня таки свела.

Борозда обхватила мохнатую собачью шею обеими руками.

– Спасибо, хозяйка, – услыхал Лемех её шёпот. – Ты меня поняла. Нам надо стеречь… охранять… тех, кого любим. А проживёшь ты долго, очень долго, это я тебе обещаю…

Лемех только покрутил головой, стараясь унять резкую, сосущую боль в груди, там, где сердце.

Найда… Не сын, конечно, но – верная, как сама смерть, и вдруг – бросает?

«Прости, хозяин. Но Борозда стеречь этих тварей хочет, хочет, чтобы всё осталось по-прежнему для её народа; и я хочу, чтобы на хуторе нашем всё по-старому бы шло».

– Ветку посади, Лемех. Не смотри, что обрубленная, она очень даже приживётся, где б ты в землю её ни воткнул. А теперь иди, иди же, наконец, пока я совсем не разрыдалась тут себе на позор!..