Фартовый неудачник

В полете молния слегка задела мешок Вольмера, который тот закинул за плечо, и из его распоротого брюха обильно посыпались яркие самоцветы и золотые кругляшки.

Впрочем, я не обратил на них никакого внимания, ведь зомби, до того оглушенный мощнейшим зарядом, с удвоенной энергией ринулся на жертв. Двое мертвяков попытались перегородить мне дорогу, но я ловко избежал встречи, поднырнув под их протянутые лапы, и в один прыжок оказался рядом с Килией.

“Свежий” зомби вновь заорал, попытавшись достать Вольмера, торопливо протискивающего свой похудевший мешок в щель между бревнами, но я от души рубанул по вытянутым рукам, заставив мертвеца их опустить.

Восставшему это сильно не понравилось. Покойник со скрежетом прокрутил голову, позволив мне насладиться взором его бездонных черных глаз, а затем одним могучим пинком отправил меня в полет через всю комнату.

Дух из меня вышибло начисто, но, насколько я мог судить по приземлении на грубый дощатый пол, ребра остались целыми. К счастью, эта короткая заминка дала Вольмеру и Килии время, чтобы выпрыгнуть наружу.

Отсалютовав “вожаку” мертвецов, я тяжело поднялся на ноги и сам покинул помещение.

Дьявол, я совсем забыл о Наллике! Надеюсь, с ней все в порядке! Следовало поспешить к центральной улице, пока не стало слишком поздно!

Обогнув особнячок Барнетов, я оказался на центральной улице, куда как раз стягивались пережившие пожар в амбаре мертвецы. К слову о пожаре — именно он и освещал Сытую Вольницу, да так ярко, что я мог прекрасно различить мельчайшие потеки гноя на шее стоявших ближе всего зомби, хотя и в ярко-алых тонах.

Внешний защитный круг, призванный задержать покойников, пока справлялся со своей задачей — мертвяки тупо уставились на невидимую преграду и тыкались в нее лбами, не понимая, как добраться до столь манящего источника силы. Я присмотрелся к Наллике и не поверил своим глазам — как же она изменилась!

Стянутые в аккуратный пучок волосы сейчас свободно развевались на поднявшемся штормовом ветру, открытые глаза горели ярчайшим белым светом, который сливался с сиянием навершия посоха и самой магической фигурой, расчерченной у ее ног.

Платье еле держалось под могучими порывами стихии, словно готовое вот-вот сорваться и улететь прочь. Губы девушки были искривлены в жуткой гримасе, а пальцы изо-всех сил сжимали отполированное дерево посоха, будто она пыталась задушить своего злейшего врага. Боюсь представить, через какие муки сейчас проходила магичка, но ритуал еще не был окончен.