Охотники за памятью

А умеющих драться – четверо…

…А потом я сидел на земле, привалившись к тележному колесу, и всё сплёвывал и сплёвывал, и не мог избавиться от привкуса крови. Голова гудела так, что моргать было больно. Тошно было. И мутило, и… Вообще.

Кто-то сунул мне в руку что-то округлое и холодное. С трудом открыв глаза, я глянул на предмет, сообразил, что это как раз то, что требуется, и сделал большой глоток. «Бражка третьего круга», как называет её Рихс. Крепкая, зараза!.. Я кашлянул, чуть не умер от боли в затылке, но потом стало заметно легче.

Я поднялся на ноги и огляделся. Да, зрелище было ещё то. Вокруг обоза, казалось, всё залито кровью и завалено трупами волков. Обойдя вокруг телеги, я пересчитал их: шестнадцать. И сколько-то из них убил я…

Вот мой меч валяется возле колеса. Я наклонился, поднял его, сжал ещё тёплую рукоять… И тут они пришли.

Воспоминания, которым я оказался совсем не рад.

…Стою, озираясь как дурак, и сжимая рукоять одноручного меча двумя руками. Выставил остриё вперёд, напрочь забыв всё, чему меня учил Дальек.

Или это только голова забыла, а руки и ноги помнят?

Серое пятно слева размазывается в полосу. Ко мне! Бью. Хрустит. Волк взвизгивает и отскакивает, теперь он ещё злее, мне конец… Шаг вперёд, бью. Что делаю – сам не понимаю, но волк уже не движется. Поворачиваюсь. Дальек отбивается от четырёх зверюг, две атакуют старосту, а вокруг стоящих спина к спине Керста и Фахрина собрались все остальные… Нет, вот ещё два стоят поодаль, наблюдают… За мной?

Не возьмёте…

Заклинание словно рвётся из груди, царапая горло – «Выпусти меня!» Сглатываю, глубоко дышу.

Так, не то, не то… А вот это подойдёт!

Слова на древнем языке вылетают из моего рта, становятся сверкающими клинками, поднимаются к белёсому небу и, набрав скорость стрел, падают вниз, иссекая серые шкуры волков. В груди холодеет: а что если я зацеплю и людей? Нет, всё в порядке: возницы невредимыми выкатываются из рычащей и визжащей кучи окровавленного меха. Волки мечутся, не понимая, что жалит их, разрывает шкуры, отсекает лапы и хвосты…

Я смотрел на это и хотел отвести взгляд.

И не мог… А потом, когда семь волков один за другим затихли на бурой траве, а до меня дошло, что это сделал я, ни разу к ним не прикоснувшись…

Как объяснить-то. Меня чуть пополам не порвало от самых разных чувств. Было жутко и тошно – всё-таки с непривычки убивать не так-то просто, пусть это и не люди… А если люди нападут? Так, не надо пока об этом думать, и без того мутит.