Затворник в Горной Твердыне

Волколаки те же. Алхимики. Может, тут и бог есть? И рай с адом? Что если они с Чизманом умрут и попадут туда? Будут гореть в адском пекле, после всего что сделали? В обычном мире-то религия вроде выдуманная. Потому что особых доказательств существования всевышнего Валера не видел. А всякие попы на дорогих джипах, церковь, которая торгует свечками и крестиками за бешеные деньги, но при этом собирает на храм в автобусах и торговых центрах, лживые россказни толстых морд по телеку — всё это как-то намекало, что за всем этим балаганом никто особо не следит.

Иначе бы он долбанул бы молнией по этим продажным золотым куполам. Но вот тут-то? Тут есть кто-нибудь? Парень задумался. Почесал голову. Может быть, тоже нет. И эта местная церковь тоже всё выдумала. Но шансы на существование бога здесь были гораздо выше.

Валера свернул листок. Те слова на нём — ну типичная пропаганда. Из игр, фильмов и его реальности. Но что, если правда кто-то есть? Что им с Чизманом тогда делать? Попробовать просто помолиться? Он погасил лампу, отбросил зажигалку в сторону.

Лёг на кровать.

В голову пришла мысль, от которой пробежал холодок по всему телу. А куда попала Лиландель? Она же явно не верила в эту церковь. Не молилась этому ангелу. Может быть, у эльфов были свои боги, но после того, что эта эльфийка сотворила... Интересно, как они оценили подобные деяния? Парень откинулся на подушку и вздохнул.

— Где бы она ни была, пусть у неё всё будет хорошо, — пробормотал он, — пусть она хоть там побудет королевой.

А потом в его голове вдруг что-то стрельнуло. Прямо так кольнуло. Ещё одна мысль молнией пронеслась по мозгу. Валера вскочил и начал колотить по кровати в поисках зажигалки. Нашел, подпалил масло. В его коптящем пламени вновь развернул листовку. Перевернул.

На одной стороне её был символ. Символ местной церкви. Парень уставился на него, не веря своим глазам. Перед ним был крест.

Уснул он в эту ночь совсем поздно. Много думал. Очень много. Мысли вертелись в голове, как фарш в миксере. И Чизману с утра пришлось его будить.

— Вставай, студент! Проспишь всё, — ткнул он его в бок, зажигая лампу. Здесь ни окон, ни световых ходов каких-то не было. Только эти лампы. По коридорам от них везде был жуткий налет копоти. Прямо такие черные воронки над каждой лампой, будто бы свет пожирают.

— Угу, — пробурчал Валера, разлепляя глаза. Ему совсем не хотелось вставать. Но тут он вспомнил вчерашнее и сразу полез в рюкзак.

— Сейчас поедим, а потом я сразу пойду.