Возрождение.

Любой крестьянин вмиг мог из далека узнать, кто едет, только по породе лошадей, а потом, и по гербу, указанным на самой карете, в качестве отличия. Ведь, таких семей, было огромное количество. Почти одна пятая часть, от всего населения империи. Но, эта карета не имела ни каких-либо гербов, эмблем, а полностью покрашена в черный цвет. И мало кому, довелось заметить ее в ночи. Только, если б прислушались к тихому дыханию жеребцов. Хозяин, данного передвижного средства, ни желал быть узнанным, и поэтому выбрал именно такую породу.

Каждому известно, что кирвиский жеребец, считается очень редкой разновидностью лошадей, по физической силе и бесшумному передвижению в темноте. А также, по очень редкой способности, менять свой окрас, если спускается солнце.

Свернув на развилке, в прежние времена, служившая для указания в замок известного рода, а теперь ни кому ненужная и просто со временем, полностью сгнившая. Те славные деньки, когда сюда мчались, на очередную вечеринку, давно прошли, а сейчас здесь лишь были трава да деревья.

Тишина, поглотившая последний шум, стала на столько не выносимой, что все звери поразбежались в разные стороны. Или по другой причине? Неизвестно. Но, ни единого шороха, нельзя было услышать, теперь, в этой местности.

Через каких-то минут десять езды, карета выехала, прямо к развалинам. Притормозив там, где раньше были расположены ворота, открыв дверцу, и ни спеша, ступил на обгоревшую землю. Потоптавшись на одном месте, скривился от доносившегося с земли запаха.

Произнеся на древнем диалекте, оскорбительную фразу, направился навстречу вышедшего старику. На вид, ему было около пятидесяти, в черном костюме, и с мантией с капюшоном. В правой руке держал металлическую трость, а левую под накинутой тканью. Сморщенное лицо, имело множество шрамов, и отсутствовал один глаз. Потеряв его, в жестокой битве, получить важный урок, на всю оставшуюся жизнь. С трудом передвигаясь, приблизился к прибывшего гостю.

- Здравствуй, Ирнон. Ты всё-таки приехал? – произнес надтреснутым, старческим голосом.

Тот, обеспокоено взглянул на него, и положив аккуратно руку на плечо, ответил:

- Как я мог ни приехать, учитель? Ведь, сегодня, на этом самом месте, где когда-то погибли наши братья, скрывавшиеся от деспота и хладнокровного убийцы, начнутся великие переменны.

- Да, ты прав. Многих уже нет, среди нас. Но, надеюсь, их смерти, не были напрасны?

В произношении сквозили боль и гнев, одновременно. Ирнон, понимал его чувства.