Добролюб

Но зверя лютого, кой в душе человеческой прячется, татя али ворога земли нашей — тут и мыслить нечего: на то тебе оба огня дадены. Жги, да испепеляй оных. Чем дитя-то хворая, изведал?

— Предчувствие у меня плохое. Высята поведал, что дочка пришла в чужой двор…

— Стало быть, Покон не чтила…

— Не-не-не, она с пацанёнком соседским в его же двор и пришла. Воды испить после игр. С той поры и началось всё. Сохнет она. Да и лекаря в их веси нет — церковь сожгла на костре и заставляет только их молитвами и лечиться. Совсем с ума посходили!

— Истину баешь — умом тронулись, — покачал головой Велес.

— Так ещё над ней пригляд удосужились взять — одна баба, как я понял — из окружения Фёклы Пречистой, именем Вассия.

— Тута не здравости урон учинили, а в душу пястьем чёрным залезли. Не тебе таку хворь изгонять. Вед многих не разумеешь, оттого время токмо потеряешь.

— Что же делать? Девочку жалко.

— Не кручинься, я самолично подсоблю. Ох, и дождётся Фёкла гнева моего лютого. За всё спрос с оной будет, за каждую душу испоганенную.

* * *

Следуя указаниям Велеса и Сварога, Иван засобирался в дорогу. Вместе с ним пошли Аглая, как проводник, да трое матёрых волков из Хранителей. Старшим у них вызвался быть Зоркий Глаз. Взяв с собой три туеска и тележку, вся компания устремилась к старой веси. До деревенской грунтовки они добрались без приключений. С западной стороны обошли место вчерашнего рандеву с Высятой и Преславом и не спеша углубились в небольшой бурелом, где по рассказам Аглаи находились остатки пасеки.

На самых подступах к ней, домовиха вызвалась пойти одна, мотивируя это тем, что её пчёлы знают, а чужаков пожалят. Прошло порядком времени и Иван уже стал волноваться, когда рыжая, продираясь через бурелом, вышла на полянку, облюбованную ими заранее.

— И тебя покусали, — Медведев заметил на личике домовихи три покрасневшие шишки.

— Пустое! По первому разу на челе живого места не было, — улыбнулась та в ответ.

— Ну, как всё прошло?

— Обе Матери согласны принять твой Покон.

Служить будут по-доброму, токмо и ты подсоблять должон.

— Конечно. По-другому и быть не может, — кивнул в ответ Иван.

Взяв топорик, предусмотрительно захваченный им с собой, Медведев стал энергично расчищать путь до ульёв. Примерно через час они добрались до двух обветшалых коробов. Собственно, их и в новом виде ульями можно было назвать с натяжкой — видимо, старый хозяин не шибко знал профессию бортника и потому ульи были сделаны аляповато и с большими щелями.