Добролюб

Пальцы молодого человека прошли сквозь неё, ощутив холод, и в тот момент он услышал голос. Тихий, печальный и еле различимый:

— Подсоби нам… устали мы маяться… сколь годков-то по земле бродим… устали. Отпусти. Открой врата да укажи путь.

Голос этот звучал не наяву, а возник у Медведева в голове. Другая фигура присоединилась к первой, и другую руку Ивана оплела ещё одна туманная прядь.

— Совсем уж мочи нетути… — этот голос был чуть эмоциональнее и явно принадлежал женщине. — Окажи милость, подсоби… да ежели всех не могёшь, тако же хоть Ивушку, доченьку нашу… загубили душегубы треклятые душу чистую да невинную.

Подсоби, ась?

— А можешь не отпустить, — проговорил Леший. — Я о том больно не ведаю, токмо слыхивал, что иные ведьмаки себе такие души на службу ставят. Мол, отработай столько-то годков, а потом отпущу.

— Ваша лесовитость! — с пылом сказал Иван. — Или совести у меня нет? Я прекрасно представляю, что натерпелись они перед смертью. Лютой смертью, которую врагу не пожелаешь! А про девочку, так совсем выть хочется.

Безвинного ребёнка загубили!

— Ну-ну, поступай аки душа тебе подсказывает.

— Только вот в первый раз волнуюсь…

— Так не боязно же? И они с понятием к оному относятся. Ты ж не принуждаешь, а подсобляешь им. Давай, не сумлевайся.

Иван протянул руку и глава семьи подал свою навстречу. Лёгкий холодок обволок кисть Медведева, и дух убитого хазарами мужчины растаял, словно его и не было никогда. Лишь маленькая звёздочка вспыхнула на том месте, где туманное облачко висело несколько секунд назад.

Вспыхнула и тут же погасла. А у молодого человека на душе в этот самый миг стало так хорошо, так легко, как никогда в жизни не было. Это было, как на качелях в детстве — когда земля и небо сливаются в одно целое и от этого хочется прыгать и кричать от радости. Небывалая эйфория и блаженство в одном флаконе. Что-то внутри него словно освободилось ото сна, что-то новое, ранее неизведанное, запредельное и невиданное. Оно проснулось и заполнило все душевное пространство, отведенное природой, как пузырится в бутылке шампанское, приближаясь к самому горлышку. Медведев остался самим собой и в то же время стал другим. Тем, кто может делать чудеса ради людей, зверей, птиц и даже существ Нави, но во имя Добра и в противовес Злу. Ныне и до самой своей смерти.

Второй подошла девочка. Немного заплаканная — Иван едва уловил полупрозрачный взгляд её лица. С потёками слёз на щеках, но, вместе с тем, радостно улыбающуюся.