Добролюб

— Князь в Дубраве совсем плох — годы ужо не те, — покачала головой Лада. — Не ровён час отойдёт в Славь — тогда-то Фёкла с Феофаном и сподобят своё чёрное дело.

— Ох, и люто же Дубраве придётся… — покачала головой Макошь. — Феофан совсем очерствел душой: людишки для оного аки ржаные колосья — губит оных снопами.

— О том и баю, — ответила ей Лада. — Угадает Добролюб со временем да и спасёт девицу, а там и людишек под себя приберёт.

— Я не князь и в таковые не рвусь, — покачал головой Медведев.

— Али править не возжелаешь? — удивилась Макошь.

— И в мыслях такого не было — без этого дел много, а потом… здешние люди не лучше тех, откуда я прибыл. Чего мне об их благополучии печься? Каждый народ достоин того правителя, которого он выбрал.

— Да ведь князя-то в Дубраве не выбирали, — возразил ему Сварог. — Род тамошнего князя ужо сколь веков правит. Вот и смени оного.

— За что же я у вас в немилость попал? — молодой человек обвёл взглядом всех собравшихся. — Что я такого совершил, отчего гоните меня с острова?

— Пустое, ослобоните от мужа, — махнул рукой Перун.

— Мыслю я, не сподобился ишо Добролюб властвовать над людишками. Пущай покамест всё своим чередом идёт, а тама случай да и представится.

* * *

Монотонной чередой прошла осень и наступила зима. Две недели назад, во время первого снегопада, отошёл ко сну Леший. Ещё раньше уснул Водяной — из числа близких друзей у Добролюба остались бодрствовать Серая, Карыч, да Рыжик с Аглаей. Часть зверья тоже залегло в спячку, другие обращались за помощью нечасто.

С Нави давно уже не было новостей, словно там совсем позабыли об Иване.

Периодически Медведев ходил на импровизированную рыбалку — выжигая лунку ещё молодого льда Перуновым огнём и ловко орудуя острогой. Удавалось добывать с десяток разных рыбин, которые домовиха либо жарила, либо варила из них наваристую уху. Таким довольно однообразным времяпрепровождением Иван коротал время, считая дни до Карачунова дня, на которое планировалось его становление как восприемника.

В ту ночь — двадцатого декабря, ничего не предвещало беды, когда сразу после полуночи в дверь дома осторожно постучали. Первой очнулась ото сна Аглая, а за ней и Серая.

— Кто тама? — недовольно поинтересовалась домовиха.

— Владыка Нави просит о помощи, — донёсся из-за двери хриплый голос. — Он и прислал меня за Добролюбом.

Иван, к тому времени уже проснувшийся, сам подошёл к двери и сдвинул засов. На пороге, изрядно продрогший, стоял знакомый ему анчутка.