Добролюб

А опосля лапу оному осмотрел — цела ли иль помощь какая требуется. Нынче поутру зверьё болезное нагрянуло, дык ни единожды не отвадил. Лис, вон, растрогался, что лисят от поноса излечил, да гуся ему приволок. Дык оный по обычаю, чтоб задобрить речного владыку, гуся тому и отдал. Знать, почитает старших. А ишо… тропу я ознамела, дабы зверьё к нему ходило и не враждовало промеж себя. Каюсь, что не испросила разрешения да токмо случай уж особенный. Давно такого мужа не встречали.

В Круге воцарилась тишина. Кто задумчиво глядел в одну точку, кто тихо перешёптывался с соседом.

— Занятные вести мы нынче услыхали, — нарушил тишину Перун. — Да сомнения меня берут: не ровён час оборотень к нам явился. Не твоей ли породы, Мара?

— Не, тако же у меня сроду не было.

— Мыслю, толику подсобить моей дочери младшей придётся, — с этими словами Перун повернулся в полоборота и обратился к девушке в сарафане небесного цвета. — Тара! Кличь помощницу свою верную. Пущай испытает мужа сего, да выведает тайности оного духа, а опосля поведает нам о том.

Голубоглазая девушка неспешно вышла на середину Круга, придерживая свой венок из разнотравья на голове, и воздела к небесам руки.

— Приди ко мне помощница моя верная, Навью не порченная в скверную! Явись к нам, Берегиня!23

На её зов, словно из ниоткуда, образовался сначала еле видимый полупрозрачный образ девушки. Постепенно он стал насыщаться красками и терять свою прозрачность. Ещё через некоторое время рядом с Тарой стояла молодая светловолосая девушка в старорусском простом платье светлых оттенков.

Её грустное, но, несомненно, доброе лицо было обращено к Ивану.

— Берегиня! Подсоби нам в добром деле — открой нам тайны духа сего мужа. Не лжа24 ли окутала его, не держит ли он камень за пазухой?

Та кивнула Таре и направилась к Медведеву, не касаясь земли. При каждом шаге осязаемая всеми её сущность становилась чуть прозрачнее: очертания становились нечеткими, слегка «молочными». Берегиня «подошла» к Ивану и, улыбнувшись, протянула ему руку.

Тот также улыбнулся в ответ и подал свою. В момент рукопожатия над их кистями вспыхнуло сияние, переливающееся всеми цветами радуги. Все собравшиеся устремили на них свой взор. Девушка подалась вперёд всем телом и поднялась на десяток сантиметров от земли.

— Свет и добро… мудрость иного мира… сострадание болезным… горечь увечным… уважение Родам… — она зашептала бесстрастным голосом, словно в сомнамбуле. — И свет течёт из оного, аки ваш он по плоти и силушке.