Добролюб

Метаморфозы его внешности удивили даже Медведева: вместо ходячего скелета с сине-зелёной рожей, бледной пергаментной кожей и стучащего костяшками при хождении, на Ивана смотрел словно сошедший с картин граф Дракула — ехидная физиономия, глаза, в которых читалось коварство и предвкушаемая месть, коротко стриженные впереди волосы плавно перетекали в своего рода косичку, заплетённую сзади. Разница между известным молодому человеку персонажем и нынешним обликом Кащея стала в отсутствии зубов, как у вампира, да рыцарском костюме — чёрный кожаный сюртук, такие же штаны с бляхой ремня в виде серебряного черепа, да ботфорты со шпорами.

Встав на землю, Кащей нарочито поправил эфес меча, создававшего некий диссонанс образа: помесь обычного и двуручного мечей с короткой ручкой, но длинным лезвием, была не к месту при его росте и уж тем более не следовало его носить как шпагу.

— Мара обещалась гонца прислать к Калиновому мосту, — в ответ на немой вопрос владыки, почтительно проговорил анчутка.

— Велено туточки ждать.

— Тебе велено — ты и жди тута, — недовольно буркнул Кащей, ещё имевший обиду на свою супругу. — Ишь, раскомандовалась. Вот что, Добролюб, мыслю я, что на заповедной поляне Нави то сборище. Надобно туда лететь.

Иван не успел ничего ответить, потому что к мосту подлетало и подбегало целое военизированное подразделение. Кого в нём только не было: анчутки, упыри и волколаки, с десяток лих, аспиды и даже могол. Во главе войска приземлилась сама Мара и её несколько адъютантов: разных размеров анчутки, выстроившиеся сразу небольшим рядом и почтительно преклонившие перед ней колено.

Властительница Нави двинулась к Медведеву, в надежде узнать, как обстоит дело с её мужем и заодно поинтересоваться, что за незнакомец согласился примкнуть к ним. Уже будучи в нескольких шагах от Медеведева, Мара собралась окликнуть обоих, но таинственный незнакомец сам повернулся к ней лицом, заставив её негромко ахнуть.

— Не чаяла видеть меня, жёнушка? — едким голосом спросил он её.

— Тако тебе припёрло, что человека за мною послала. Жареным запахло — мигом гордыня да коварство сгинули?

— Кащей… Кащеюшка… ты ли это? Что деется, что деется… откель наряд, да ликом стал диковинным…

— Мыслю я, не по душе тебе лик мой, коли так баешь.

— Что ты, что ты! Лик твой красен, аж спасу нет!

— Кхм-гхм, позвольте напомнить вам, что мы здесь не семейные посиделки устроили, — стараясь быть как можно учтивее, напомнил о себе Иван.