Осень бедствий

- ПапА…

- Аннушка?

Отец был ей искренне рад.

Первенка, любимица, обожаемая малышка, копия папы….

Именно отец помог ей тогда… помог, как мог и как сумел.

Ах, если бы…

Анна пробежала через часовню и повисла у отца на шее.

- Отец, умоляю, выслушайте меня!

- Да, Аннушка?

- Нам надо бежать.

Вот она и сказала это отцу. Сказала в обход маменьки. Сказала…

Петер изумленно поднял брови.

- Бежать? Куда и зачем?!

- Отец, разве вы не понимаете, к чему все идет? – Анна едва не плакала. – Они убьют нас, они нас просто убьют…

- Аннушка, дочка, ты просто немного нервничаешь.

Но не переживай, как только мы уедем отсюда, сразу дадим телеграмму Гаврюше, и он нам поможет…

Анна согласилась бы себе левое ухо отрезать, лишь бы не посвящать дядю Гавриила в ее тайну.

Она терпеть не могла этого напыщенного, слащавого, заносчивого…

Гррррр!

Каких слов не подбери, а все мало.

Анна прикрыла глаза и попробовала еще раз.

- Папенька, неужели вы не видите, к чему идет дело? Сначала нас согласились отпустить и даже предоставили поезд, чтобы добраться до побережья.

Потом выяснилось, что тетушка Элоиза нас не примет, и мы задержались на неделю. Потом мы решили уехать в Ламермур, но выяснилось, что на путях идет ремонт. И вот, в результате мы здесь, в Ильменске, и никто о нас не знает. Сюда даже почта не доходит… мы в полной ИХ власти.

Петер ласково погладил дочку по каштановым кудрям.

- Аннушка, не переживай. Нам ведь все объяснили…

- Папенька, им нельзя верить! Умоляю…

Скрипнула дверь часовни.

Анна обернулась – и с одного взгляда поняла – поздно.

Непоправимо поздно.

***

На пороге часовни стояли двое молодых людей. Обоих она знала, к обоим привыкла. Оба давно уже были среди их охраны… назовем вещи своими именами – сторожей. Конвоя…

Этих людей волновала не безопасность императорской семьи.

Их волновало, чтобы никто не сбежал, Анна это отчетливо понимала…

Обычно они были…

Нет.

Сейчас они были другими. Словно в них какая-то пружина сжалась. Словно…

- Пройдемте с нами, жом Петер.

Отец поднял брови.

- Что случилось? Обычно…

- Пройдемте, - повторил еще суше второй, тот, который постарше.

Более молодой, Анна даже знала - его зовут Дима, слышала в разговорах, посмотрел на нее – и отвел глаза.

Словно…

Словно ему было и стыдно, и больно, и сделать он ничего не мог…

Анна прикусила губу так, что ощутила во рту вкус собственной крови.

Неужели?

Неужели – конец!?

- Папенька, я боюсь…

Прильнуть к груди отца.