Возвращение клана

Более того, по тем же самым документам земля простаивала пять лет, прежде чем Шнуровски просто взяли и «купили» у Княжеского Стола внезапно образовавшийся на ней небоскрёб. Что произошло всего лишь через три месяца после уничтожения клана Бажовых.

В официальной хронике полиса так и получилось, что существует небоскрёб Шнутовски, который выстроен силами полиса на давно дарованной им земле, при этом являющийся последним из построенных небоскрёбов близко к центру Москвы. А также вроде как самый настоящий пустующий призрак небоскрёба Бажовых, который есть, но который никто не может найти, потому как из открытых источников было вымарано место его расположения.

Мирон Львович даже не сомневался, что чародей такого уровня, как Жёлтый-6, не просто догадался о настоящей принадлежности данной недвижимости, а именно что уже был в курсе дела, провёрнутого Княжеским Столом при отце нынешнего правителя Москвы. А потому ничего более объяснять ему было не нужно.

— Принято к разработке, — всё так же безучастно ответил собеседник.

— И вот ещё что…

— Да? — спросила трубка всё тем же безликим отстранённым голосом.

— Почему с Бажовыми так вышло? — поинтересовался Мирон Львович и тут же пояснил: — В смысле, почему не доложили информацию об идущем на Полис отряде.

— Внутриклановое дело… — с заминкой и небольшим раздражением в голосе произнёс его удалённый собеседник. — Зеленоглазые Бестии, не скрываясь, прошли через пункт «Гамаюн» имея на руках все необходимые документы как княжеские, так и клановые.

Поэтому информация если и пошла дальше, то осела в заинтересованных кланах. А так как у нас теперь нет внешней агентурной сети, а Княжеский Стол не занимается внутриклановыми вопросами и потому не был заранее предупреждён, когда мы узнали об обозе, новость оказалась уже неактуальна.

— Понял, — холодно произнёс Половский и, положив трубку, прошипел: — Проклятые идиоты…

Сдерживая вспыхнувшую ярость, мужчина со щелчком нажал на один из подлокотников кресла, и деревянная планка приподнялась, открывая скрытый тайничок со спрятанной там фляжкой, из которой Мирон Льфович сделал несколько быстрых глотков.

Осознавать то, что ему только что прямым текстом намекнули, что, несмотря на его широкие полномочия, всё равно есть люди, которые решают, когда и сколько информации ему дозировать, было как минимум неприятно.

Ну и самое поганое заключалось в том, что даже нынешние возможности были выданы ему всего лишь авансом.