Погонщик мифрилового дракона

Их развод, по сути, был предопределён. Вот только к тому времени на свет появился я.

Вскоре и отец, и мать нашли свое истинное счастье, каждый в своём круге. Увы, я в обеих вариантах оказался лишним. При том, что моё детство было очень счастливым. Меня с огромной радостью приютила семья брата деда по отцу. Такого же отщепенца как и я в их научной семье. Он, когда началась война, уже был студентом московского государственного университета. Но наплевав на бронь, прибыл в военкомат, среди таких же добровольцев.

А когда выяснилось о его занятиях в аэроклубе, тотчас же в приказном порядке отправили в лётное училище. Там бывший студент задержался недолго и весной сорок второго года один из штурмовых полков пополнился свежеиспечённым сержантом лётчиком. В нём он и прошёл всю войну.

Как-то, когда уже воевал на двухместном варианте, теперь уже младший лейтенант привёз с задания тяжело раненного стрелка. А тут новый вылет и заменить некем. Как девушка из оружейников, смогла его уговорить взять, хотя бы временно в экипаж, того я не знаю.

Ведь пигалица была, по недосмотру врачей угодившая в армию.

Ещё эта пигалица по праву носила значок «ворошиловского стрелка» и с теорией воздушной стрельбы была знакома. Как итог, сбитый «худой» в первом же вылете. Вот так стала она сначала его «ангелом хранителем», потом и женой. А спустя двадцать лет и моей приёмной мамой. Не называть же мне бабушкой женщину, которой на момент моего рождения было всего тридцать восемь лет.

Своих, родных по крови детей у моих, как я считаю, настоящих родителей не было.

Полёты в продуваемой кабине стрелка не слишком способствуют женскому здоровью. Понятно, что я стал подарком небес для них.

Отец после войны заочно всё же окончил институт, но с армии увольняться не стал. Не мог он уже без неба. И первая половина моего детства прошла в гарнизонах, под рокот лопастей и запах бензина. Гвардии подполковник в то время осваивал перспективную технику, вертолёты. Так что, после школы мой выбор жизненного пути был предопределён.

Осиротел я по-настоящему, когда уже, будучи молодым лейтенантом, служил в одном из отдалённых гарнизонов. Догнала-таки маму война. А спустя несколько месяцев ушёл вслед, не пережив потерю любимой и отец.

В это же время мои кровные отец и мать, каждый в отдельности предпринимали попытки наладить со мной отношения. От меня, когда я подрос, не скрывали мой приёмный статус.

Только, ничего из этого не вышло.