Трижды заклятый или СЛАМОНА

У меня появилась одна интересная мыслишка…

Заморок ударом ладони сделал вмятину в черной тулье, нахлобучил шляпу на голову и пронзительно свистнул.

С поредевших туч сорвался небесный конь и карьером помчался к земле. Этого коня, который когда-то вынес Рона, Дэви и Ильми из замка Черной Королевы, звали Флейн-о-Норр, что на языке Древних означало «Огонь-в-Ночи», и он действительно походил на огонь, полыхающий в черноте ночи.

Ярко-рыжий скакун опустился на холм, подскакал к хозяину, взметая тучи золы, и Рон привычно ухватил его одной рукой за гриву.

Дэви ухмыльнулся.

— Чего? — спросил заморок.

— Ты похож на своего коня, только наоборот.

— В смысле?

— Конь у тебя рыжий с черной гривой, а сам ты — черный с рыжей гривой.

Рон скорчил Дэви рожу и ухватился за гриву второй рукой, останавливая попятившегося скакуна.

Неподалеку от Флэйна на вершину холма плюхнулась химера, покрутилась, разрывая лапами золу, и улеглась с довольным видом. Несколько ее товарок приземлились ниже по склону.

Химеры возвращались на свои гнездовья.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ТРИЖДЫ ЗАКЛЯТЫЙ

Держа шлем под мышкой, Дэви прыгнул через пробоину, и кольчуга на его плечах тут же стала вдвое тяжелее. Для того, у кого есть сила ста берберийских львов, это была смешная тяжесть, но стоило ему сделать пару шагов, как перевязь с обычным ножом сползла так низко, что ножны чиркнули по земле.

Теварец снова оставил у стен маяка заклинание, которое сделало его ученика девятилетним — таким, каким Дэви был, когда впервые сюда попал.

Дэви никогда не спрашивал Великого Мага, зачем тот превращает его в малыша. Может, в наказание за то, что нерадивый ученик вышел когда-то из-под защиты хобо и угодил в лапы заклинанию «сламона»? Если так, наказание получилось не очень: в жилище Теварца Дэви не возражал на время снова сделаться мальчишкой.

Уронив шлем, бросив у пробоины перевязь с мечом, он с облегчением вылез из ставших огромными сапог и обвисшей заговоренной кольчуги.

Вместе с кольчугой с его плеч как будто упала часть забот взрослого человека. Запрокинув голову, Дэви высунул язык, чтобы поймать капли дождя, смывающего с рук и волос пепел и запах гари, смывающего усталость боя...

Потому что в маяке шел дождь.

В развалинах давно уже не шумели крыльями демоны и грифоны, не звучали заклятья, не горели костры, не светились глаза в полумраке у стен, не носились небесные кони.