Трижды заклятый или СЛАМОНА

Хотела бы я быть таким же беззаботным малышом! Ничего, вырастешь — поймешь, а сейчас...

Тетя Магда запнулась и посмотрела на директора, словно ожидая его подсказки, но господин Роткер каменно молчал, уставившись в монитор, и она снова повернулась к Джону.

— Не крути головой, послушай меня внимательно: я вышла замуж за господина Синджона, а он должен по контракту отработать два года в Марселе. Потом, возможно, контракт будет продлен еще на год... Хотя ты в этом не разбираешься, и не надо. Но ты понял, что мне обязательно нужно уехать? Я, конечно, буду тебе писать, а когда мы с мужем вернемся, мы привезем тебе подарки.

На столе пронзительно завопил телефон, директор вздрогнул, схватил трубку и стал отрывисто говорить:

— Да... Слушаю... Да... Нет... Пока не знаю... Перезвоните, пожалуйста, позже, сейчас я занят. Нет... Нет... НЕТ!

— Так что, Джон, договорились? — откинувшись на спинку кресла, спросила тетя Магда. — Слышишь? Ты меня слышишь, Джон?

Джон ее слышал, но словно издалека — все вокруг звенело и качалось, все кружилось в душных волнах жасминового аромата, и единственно прочным и надежным предметом в комнате оставался стул, за сиденье которого он держался обеими руками.

Не дождавшись ответа, тетя Магда укоризненно покачала головой.

— Я-то думала, ты большой и умный мальчик! И господину Синджону сказала: «Джонни — умный мальчик, он всё поймет!» А ты ведешь себя, как годовалый младенец... Эх, козленок, мне бы твои огорчения и заботы!

Директор с грохотом вернул трубку на базу, выдвинул ящик стола и, копаясь в нем, сказал:

— Мне бы не хотелось вас торопить, госпожа Синджон, но сегодня у нас проверка тестов и распределение, очень суматошный день.

— У меня тоже куча дел, но мне ведь надо было попрощаться с ребенком? Что ж, если вы меня выгоняете... — Тетя Магда взъерошила Мильну волосы и встала. — Может, все-таки поцелуешь меня на прощание, племянник? Или хотя бы скажешь «до свиданья»? Нет? Ты меня удивляешь, честное слово! Всего хорошего, господин Роткер, удачного вам «суматошного» дня.

Мильн молча проводил тетю глазами и так же молча вздрогнул, когда за ней захлопнулась дверь.

Директор осторожно задвинул ящик, взглянул на воспитанника, но увидел только коротко стриженый светлый затылок — вцепившись обеими руками в сиденье стула, Джонни опустил голову ниже плеч и, похоже, внимательно рассматривал свои колени.

— Эх, грехи наши тяжкие, — вздохнул директор. — Может, оно и к лучшему, а? Тебе наверняка понравится в Мурленбурге.